О семье капитана Лёха пообещал позаботиться. Я не стал возражать. Не потому, что не хотел — просто знал: рядом со мной они точно не выживут. Тут просто нет вариантов, чтобы их спасти. Да я и не обещал капитану лезть из шкуры ради их спасения — не тот у нас случай, чтобы ставить в приоритет чьи-то жизни. Главное — Цель.
По дороге всё чаще попадались брошенные машины, которые приходилось объезжать. Стёкла выбиты, двери выломаны, по корпусу — длинные, рваные следы когтей. Помимо заражённых, город заполонили монстры. Им никто не мешал, и теперь они чувствовали себя здесь вполне вольготно.
До места добрались быстро — минут за двадцать. Район был на самой границе с барьером, я тут раньше не бывал. Частные домики, небогатые, но аккуратные, стояли в ровных рядах. Возле одного из них мы и остановились.
— Это чей такой дом? — спросил я у дяди Паши, когда мы выбрались из машин и собрались у калитки.
— Уже не важно, — хмыкнул он. — Тут вроде бы безопасно. Пока.
— Сейчас нигде не безопасно, — мрачно заметила Катя. — Я новости смотрела, там капец.
В новостях была сплошная паника. Завуалированная, но всё же ощутимая — власти не знали, что делать. Объявленный мэром комендантский час плавно перетек в режим карантина, но как бороться с заразой было непонятно.
Людей не хватало. Полицейских и добровольцев было очень мало. Да, хаоситов можно было убивать огнестрелом, чем и пользовалась полиция, но их было слишком много и пока мы ехали еще больше закладок сработало — Пастырь не сидел на месте, методично заражая город.
Такими темпами через несколько дней тут не останется ни одного не зараженного.
И все мы оказались заперты внутри купола, и сбежать отсюда было попросту некуда.
Ну разве что — на Рынок. Или в Разломы.
Или на Турнир, до которого осталось всего три дня…
Но это вариант для небольшой группы. А куда деть десятки тысяч обычных людей? На Рынке время ограничено. В Разломах тоже… На Турнир можно только девять человек — столько, сколько у нас было в первый раз. В общем, люди обречены. Это факт. И его нужно принять.
— Заходите, располагайтесь, — дядя Паша открыл калитку и приглашающе махнул рукой.
Катя рванула вперёд, чтобы первой занять «лучшую девчачью комнату», и едва не снесла хлипкую калитку с петель.
Мы прошли внутрь. Домик выглядел ухоженным — будто хозяева покинули его всего пару дней назад. Дворик был небольшой, но аккуратный: у самого крыльца раскинулись клумбы с цветами — незабудки, тюльпаны, какие-то декоративные травы. Вдоль забора тянулись грядки, уже аккуратно вскопанные и засаженные чем-то зелёным — вроде лука и редиски. Под деревом стояла старая качель, скрипящая от лёгкого ветра.
На крыльце — коврик с надписью «Добро пожаловать», немного выцветший, но ещё живой. Кто-то заботился об этом месте. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Внутри дом оказался таким же — чистым, тёплым, как будто за дверью не конец света, а обычная провинциальная весна. На стенах — вышитые панно и старые фотографии в деревянных рамках. Очень старые, черно-белые.
С кухни тянуло запахом печёного хлеба, будто он всё ещё витает в воздухе, въевшись в занавески и дерево. В углу — тумбочка с радиоприёмником, на котором висел вязаный чехол. Кто-то недавно мыл пол — в воздухе стоял слабый аромат чистящего средства с лимоном.
— Тут кто-то живёт? — спросил я, неуверенно переминаясь в коридоре и не решаясь зайти.
Хотя Катя уже вовсю хозяйничала в дальней комнате, утянув за собой Эллу, ни малейшего следа смущения у неё не было — будто не вломилась в чужой дом. Похоже, угрызения совести её не тревожили. Да и приглашение хозяев, как водится, ей было ни к чему…
Как там это работает у вампиров? Без приглашения в дом не попасть? Видимо, наши на такие условности давно махнули рукой.
— Нет, — покачал головой дядя Паша. — Уже давно никто не живёт. Я иногда заезжал — порядок навести, прибраться… Только Витю с Олей привёз. Оля, скорее всего, и убиралась.
Было видно, что он не хочет вдаваться в подробности, и я решил не лезть, скинул обувь и прошёл на кухню.
Ах да, точно — родители Кати. И, судя по радостным голосам из глубины дома, они уже успели встретиться.
Кос, довольный как кот, тут же засуетился — полез по шкафчикам и в холодильник. Продуктов было немного, но, видимо, он нашёл то, что искал, и сразу начал хлопотать.
— Сейчас булок напеку, — сказал он с довольной ухмылкой. — Как же давно я этого не делал… Этот Апокалипсис похерил моё хобби, а ведь я обожаю готовить. Теперь всё некогда. И негде.
Те самые булочки Коса — я вспоминал их с лёгкой грустью. Уж больно вкусные были.
Кухня оказалась просторной, совмещённой со столовой. Посреди — большой круглый стол, явно на большую семью. Нам всем хватит места, так что я предложил не откладывать и устроить здесь совещание.
Сейчас нужно было решить главное — что делать дальше и как выбираться из этого кошмара.
Когда первая суета улеглась и всем, кому надо было устроиться в доме, сделали это, мы всей дружной толпой расселись за столом. Кос все еще суетился с булками — с его стороны тянуло нереальным ароматом, вызывая обильное слюноотделение.
