До блиц-отеля он добрался засветло. В отличие от вчерашнего дня, зал полнился народом. Большую часть посетителей составляли, разумеется, парочки. Они занимали столики. За стойкой Рейнольда сидели три девушки в платьях, слишком длинных для того, чтобы свидетельствовать о занятии проституцией, но слишком коротких для добропорядочных дочерей уважаемых семейств. Они явно пришли познакомиться с мужчинами, из которых можно весь вечер тянуть деньги, чтобы потом бросить без желаемого и раствориться во тьме Лутеции.
Ги подсел к ним. Девушка с соседнего стула бросила на него томный взгляд, но увидев постную, изможденную физиономию и знававшую куда лучшие времена одежду, потеряла к неопрятному посетителю всякий интерес. Ги не удивился бы, узнав, что в головы подобных особ по приказу злого колдуна при рождении встраивается магический аппарат, позволяющий за мгновение оценить перспективность кавалера. Еще полтора месяца назад самоутверждения ради он заказал бы ей и ее подругам по бокалу игристого со льдом. Но не теперь.
– А, с возвращением! – Рейнольд узнал утреннего гостя. – Выглядишь помятым.
– Привыкай. Комната свободна?
– Знаешь, я как чувствовал, что придешь. Никому не сдал.
– Спасибо. Послушай, Рейнольд. – Ги жестом попросил хозяина наклониться и прошептал ему на ухо. – У тебя часом нет никакой работенки? Возьмусь за что угодно.
– А что умеешь? – рационально осведомился Рейнольд.
– Все умею. Убеждаю конкурентов, уговариваю власти, дружу с полезными людьми.
– И с такими талантами ты до сих пор без занятия?
– Тому есть препятствия. – Ги подумал, что бы еще сказать. – Веские. Если преодолею – расскажу. А сейчас... Сейчас просто позарез нужны деньги.
Одна из девушек хлопнула в ладоши, подзывая Рейнольда. Смешивая для нее коктейль из яйца, сока и водки, тот явно просчитывал выгоду, которую сулил найм неизвестного и потенциально опасного работника. Поставив бокал перед заказчицей, он вновь склонился к Ги.
– Вообще-то кое с чем ты сможешь помочь, но придется запустить руку в чужое добро. Идет?
– Смотря в чье добро.
– Да есть тут одни. – Рейнольд грязно выругался. – Ничего опасного. Жулики обычные. Утащили у меня письмецо, в котором по чистой такой случайности содержится благодарность одного министра, кувыркавшегося в "Проказнице" со своей секретаршей. Шантажируют меня, представляешь? А я не хочу не проблем ни с министром, ни с властями, кумекаешь?
– Да уж куда яснее. И как я должен его вернуть?
– Как хочешь. Хоть перестреляй их всех, ни слезинки не пророню.
Это решение показалось новоиспеченному наемному вору слишком радикальным.
– Так что, берешься? – спросил Рейнольд, почувствовав замешательство.
Поскольку альтернатив не было, Ги кивнул.
– Берусь. Где искать, кто такие?
Наниматель назвал мелкую уличную банду, о которой Ги не так давно читал в одной из газет, приносимых Рози. Базировалась она, как и следовало ожидать, в Железном Городе.
– Хорошо. Считай, что письмо уже у тебя, – сказал Ги, хотя совершенно не был уверен в успехе.
Впрочем, как он собирался воевать с убийцей в соломенной шляпе, если даже обычные воры ему окажутся не по зубам? Поручение Рейнольда стало бы хорошей проверкой сил.
– Справишься – поселю и буду кормить бесплатно неделю, – пообещал хозяин отеля.
– А деньги?
– Две недели.
– Деньги, Рейнольд. Я их ищу, эти хрустящие бумажки с портретом Его Величества.
– Сто, – сдался Рейнольд. – Все одно они двести требуют.
– И налей бренди. Пусть вечер перед трудным делом станет приятнее.
Наутро Ги нарядился во все черное, приладил к поясу револьвер и, завещав девушке, сменившей Рейнольда за стойкой, никому не предлагать его комнату, направился к центру города. Поднявшись в Верхний Город, он воспользовался ближайшими вертикальными путями и впервые за долгое время нырнул в негостеприимный полумрак.
Банда, обворовавшая Рейнольда, именовала себя "песчаными гиенами" и состояла из чернокожих выходцев с Кемета. Гиены враждовали с "драконами"-айлакцами и группировками коренных эльветийцев – "боевыми петухами". Весь этот нелепый зоопарк промышлял грабежами, случайными кражами и торговлей запрещенными алхимическими смесями и среди полицейских считался неизбежным злом, сворами, которые постоянно нужно было стравливать друг с другом, чтобы не дать хода объединенной организованной банде.
