Лада сняла с букета бумажную упаковку и отправилась на кухню.
Хайновский терпеливо ждал, когда она вернется.
– Красивые. – Олигарх самодовольно любовался цветами в цилиндрической стеклянной вазе.
– Дорогие, – с издевкой произнесла женщина.
– Это радует, – рассмеялся Михаил Изидорович, – когда в доме у одинокой женщины не водится поношенных мужских тапочек.
– Думаешь, что у меня никого нет, кроме тебя?
– Я не о том. Ступаю по ковру и испытываю такое чувство, словно я иду по траве босиком.
– Тебя никто не заставлял снимать ботинки.
– Мы снова на «ты», – восхитился Хайновский, без приглашения усаживаясь в кресло.
Женщина села напротив него – на подлокотник соседнего кресла, будто давала понять, что долго говорить с бывшим любовником не собирается.
– Увидел тебя на корабле, вспомнил о прошлом и решил, что ничего лучшего в моей жизни не было.
«Врешь», – говорили глаза Лады.
– Расстались мы не очень хорошо, – вздохнул Михаил Изидорович.
– Тогда ты называл это «расстаться, как интеллигентные люди». Отбрось любезности, ты приехал не комплименты мне говорить.
– Ты зря держишь на меня обиду.
– Я благодарна тебе за многое, ты научил меня лучше разбираться в людях. На своем примере.
– Мы друзья? – прищурился Хайновский.
– Нет, эту стадию отношений мы давно миновали.
– Но мы и не враги. К врагам в гости я не хожу, хотя они иногда наведываются на мои праздники незваными.
– Достойный ответ.
– Начистоту так начистоту. На теплоходе ты была с мужчиной. Это меня и разозлило.
– Ревнуешь? У меня к тебе претензии посерьезней – ты спокойно мог убить меня.
Хайновский улыбнулся так самодовольно, что сомнений не оставалось, он и в мыслях не допускает, будто кто-то может быть лучше его.
– Кто он?
– Один из твоих гостей, тебе лучше знать, кого приглашаешь.
– В том-то и дело, дорогая, никто его не звал, и ты единственная, с кем он общался.
– Куда смотрела твоя охрана?
– Что ты можешь сказать о нем? О чем он тебя просил?
Лада колебалась, то ли сразу выгнать Хайновского, то ли отделаться парой обтекаемых фраз. Ей захотелось позлить олигарха.
– Танцевали вместе, он, кстати, очень хорошо танцует, лучше тебя.
Хайновский кивнул.
– Я и не претендую.
– Он моложе, сильнее, лучше сложен.
– Ты что, Лада, не понимаешь, тебя использовали, как последнюю…
– Последнюю кого? – переспросила женщина. – Ты хотел сказать «шлюху, проститутку»?
– Зачем ты так. Тебя использовали, чтобы подобраться ко мне, а ты подыграла. Кто он?
– Понятия не имею.
– Где его можно найти?
– Вопрос не по адресу.
– Ты не из тех женщин, которые станут разговаривать с мужчиной, не узнав его имени.
– Назваться можно кем угодно. Он назвался мистером Икс, и меня это устроило.
Олигарх верил в волшебную силу денег.
– Я не имею права требовать от тебя объяснений. Ты свободная женщина, можешь поступать, как хочешь, но если твой мистер Икс появится вновь, а в этом я не сомневаюсь, постарайся задержать его и сообщи мне. Вот деньги. Только не отказывайся сразу, подумай.
– Ты мерзкий тип.
– Что поделаешь, если в бизнесе везет только работящим мерзавцам.
Лада не притронулась к деньгам. Пять тысяч долларов лежали на журнальном столике.
– Этого хватит на хороший отдых, а ты сейчас нуждаешься в деньгах. Я знаю. – Хайновский подсунул под резинку, которой были перетянуты банкноты, визитную карточку. – Я часто меняю номера мобильных телефонов. Позвони, буду рад услышать твой голос.
– Забери.
Хайновский еще раз подумал о волшебной силе денег. Он медленно отвел от них руку, поднялся и послал Ладе воздушный поцелуй.
– Если ты хотела выбросить их в окно или швырнуть мне в лицо, то считай, уже сделала это. Ты и так испепеляешь меня взглядом. Мне, в самом деле, стыдно за прошлое. Я не сумел отплатить тебе добром за добро. – Михаил Изидорович приложил руку к сердцу, сунул ноги в ботинки и быстро покинул квартиру.
Лада с отвращением посмотрела на влажный след ноги, оставленный Хайновским в коридоре, брезгливо поджала губы и поняла, в какой именно момент ее любовь к Хайновскому закончилась. Это произошло до того, как они переругались после поездки на корабле, до того, как прогремел взрыв в загородном доме, еще до того, как они сказали друг другу, что расстаются.
Они сидели в ресторане в отдельном кабинете. Белоснежная скатерть, безукоризненно вышколенная обслуга, стильная посуда. Хайновский что-то рассказывал о себе и Цирюльнике, о своей прошлой жизни, о том, как зарабатывал деньги в советские времена, сочиняя диссертации всем, желающим за это заплатить. И непонятно с чего вдруг она сказала:
– Михаил, я до сих пор не могу решить, люблю тебя или нет?
Он засмеялся и ответил:
– Есть верный способ проверить.
– Какой? – спросила женщина.
– Если ты сможешь, не испытывая брезгливости, постирать мои белье и носки руками, значит, любишь.
