— Лизонька, — торопливо произнесла Дежкина, — как хорошо, что я тебя застала. Пробегала мимо, надо срочно позвонить, и, как назло, ни одного действующего таксофона во всей округе.
— О чем речь, Клавдия Васильевна! — обрадовалась, что может ей помочь, Кройторова. — Нам вчера новый аппарат поставили, очень хорошо слышно. Я как раз вам хотела позвонить, узнать, как дела.
— «Хорошо идут дела, голова еще цела!» — процитировала Клавдия строку из полузабытого детского стихотворения. — Рада тебя видеть.
— А уж я-то! — отозвалась Лиза. — Хорошо выглядите. А я?
— У тебя новая помада, — отвечала Дежкина. — Ты решила сменить стиль?
— Замуж выхожу, — гордо сообщила лаборантка.
— Неужели?
— За профессора. Он мне уже предложение сделал.
— Поздравляю.
— Только он лысый и у него трое детей. Это ничего? — в последних словах Кройторовой сквозило волнение.
— Главное, чтоб любили друг друга…
— Я тоже так думаю, — со вздохом облегчения произнесла Лиза. — Мужчину надо ценить не за внешность, а за ум. А он у меня, знаете, какой умный — аж страшно. Я ему про этого… рассказала.
— Зачем? — удивилась Клавдия.
— Проверить, по-настоящему ли он меня любит или же просто так.
— Проверила?
— Ага. По-настоящему. Он меня простил.
— Ясно, — сказала Дежкина. — Где телефон?
— Что это с вами, Клавдия Васильевна? — воскликнула Лиза. — Вот же он, перед вами.
Телефонный аппарат и вправду стоял на самом видном месте, на столе, в окружении пузатых сосудов с маслянисто поблескивающей жидкостью.
Клавдия заглянула в записную книжку и набрала номер.
— Алле? — лениво ответил женский голос.
— Это следователь Дежкина… помните, мы с вами встречались?
— Так. Ну и?..
— Нам необходимо повидаться.
— Вам необходимо? — уточнил голос, нажимая на слово «вам».
— Нам обеим. Это в ваших интересах.
— В моих интересах — никогда больше не видеть вас и не слышать.
— Боюсь, это не избавит вас от серьезных неприятностей.
— Угрожаете?
— Предупреждаю.
— О’кей, — произнесла собеседница после длительной паузы. Клавдии даже показалось, что, прикрыв трубку ладонью, она успела посоветоваться с кем-то, — о’кей, через час я заеду в офис фирмы. Туда, где мы встречались в прошлый раз. Вас это устроит?
— Вполне.
Клавдия опустила трубку и вздрогнула, потому что Кройторова внезапно взвизгнула над самым ее ухом.
— Что? — вскрикнула она, а Лиза в это время подхватила на лету падающую колбу, которую Клавдия чуть не столкнула локтем со стола.
— Клавдия Васильевна, — простонала Лиза, — осторожнее! Это же кошмар что такое!
— Извини, Лизонька, — растерянно пробормотала Дежкина.
— Да что там «извини»! Мне-то что… А вот вы бы! Это же одна из самых сильнодействующих кислот. Одна капля дерево насквозь прожигает.
— Вот как? — заинтересовалась Клавдия…
…Вшшших! Дежкина, задумавшись, не успела отскочить в сторону.
Тяжелым веером брызг ее обдала с ног до головы подъехавшая машина.
Она стояла под зонтом, с плаща стекала грязная вода.
Ираида Петровна между тем как ни в чем не бывало выскользнула из салона машины и с удовлетворением оглядела мокрую Дежкину.
— Извиняюсь, — пропела она.
И непонятно было: то ли за грязный плащ прощения просит, то ли за почти часовое опоздание.
Мерзнувшая на ветру со своим летним товаром тучная мороженщица обратила внимание на странного прихрамывающего типа, вынырнувшего из подземного перехода и направившегося в сторону здания Министерства обороны. Под мышкой он сжимал большой рулон бумаги и древко со скрученным флажком, а в руках держал авоську с трехлитровой бутылью, наполненной прозрачной жидкостью.
Мороженщица проводила взглядом сутулую спину и, притопывая на холоде, осипшим голосом принялась нахваливать сливочное эскимо в шоколаде.
Федор Иванович неторопливо обогнул безликое белое здание, получившее в народе прозвище «Пентагон», и поднялся по ступеням на уложенную плитами площадку перед входом.
Оглядевшись, он выбрал точку, с которой бы его было достаточно хорошо видно из окон здания и проезжающих мимо машин.
Вынув из внутреннего кармана пальто армейскую старую фляжку, он отвинтил колпачок и сделал несколько больших глотков; поморщился и занюхал водку рукавом.
Затем он освободил бутыль из авоськи и снял пластмассовую крышку.
Убедился, на месте ли зажигалка.
Приготовления были окончены.
«Ну что, — сказал он сам себе, — поехали, что ли?»
На глазах у обомлевшего прохожего Федор Иванович поднял над головой банку с прозрачной жидкостью и опрокинул ее на себя.
В воздухе запахло бензином.
— Ничего себе… — вымолвил прохожий.
Сжимая в одной руке зажигалку, другой Федор Иванович развернул и прижал к груди самодельный плакат с пламенеющими словами: «ВЕРНИТЕ МНЕ МОЮ ДОЧЬ!»
Вокруг стали собираться зеваки.
За окнами здания замелькали перепуганные лица, какой-то интендантский чин выглянул из входных дверей, но приближаться не стал и вновь скрылся.
— Не подходите близко! — крикнул Федор Иванович собравшимся. — Это бензин!..
— Вы это из-за чего? — спросил кто-то.
