— А я чувствую себя, представь, очень хорошо, — живо сказал Игорь. — В горкоме меня радует больше всего знаешь что? Люди прямо говорят, чего они хотят… — Игорь вдруг запнулся. Он почувствовал, что сфальшивил. Разве он уверен в правдивости Гриши Силина? А Зоя Грач? Игорь с горечью сказал: — Только бесхозяйственности, разболтанности много. С дисциплиной плохо.
— А чему ты удивляешься? — с возмущением откликнулась Тамара. — Наталья Петровна, ну посудите, чему он удивляется?
Наталья Петровна, за минуту перед этим вошедшая в комнату, ничего не сказала, только качнула головой.
— Вот у нас во дворе, — продолжала Тамара, — Перепелкиных сынишка десяти лет, а такой хулиган — ужас!
— Да… — рассеянно согласился Игорь, думая о том, что он всегда чувствовал свою ответственность за таких вот хулиганов, а теперь эта ответственность стала обязанностью.
— Тамара, скажи, ты веришь в меня? — порывисто спросил Игорь.
— В тебя каждый поверит, — убежденно ответила Тамара.
Игорь молча посмотрел на Тамару.
— Да, к тебе тут заходил этот… большой, губастый, как его? Ну, сосед. Такой. — Тамара подняла руку и показала, что сосед был очень высокого роста. — Ну, рабочий.
— Миша Корнюхин? Зачем?
— Откуда мне знать? Вот еще!
Было у Тамары к рабочему человеку неуловимое отношение, которое Игорь никак не мог понять. Тамара, комсомолка и молодой инженер, на заводе держалась с рабочими очень просто. Надо было видеть, как она хозяйски распоряжалась в цехе. Тамара гордилась многими рабочими своего цеха — хорошими производственниками, и в то же время часто можно было слышать, как Тамара отзывалась о ком-нибудь: «Обыкновенный рабочий», — так что становилось обидно за того, о ком она говорила.
Игорь не мог найти названия ее отношению к рабочему человеку и не мог понять, откуда оно взялось. Может быть, от семьи? Родители Тамары жили в областном городе и, правда, свысока смотрели на простых людей. Игорь пытался спорить с женой, но она эти споры не поддерживала.
— Тамара, приходи сегодня на актив, — попросил Игорь.
— Мне бы очень хотелось, Игорек… но мне сегодня стирать нужно, я уже белье замочила.
Игорь знал, что просить Тамару отложить стирку бесполезно, и пожалел, что Тамары не будет среди городской молодежи, которая соберется сегодня в конференц-зале учительского института.
Пообедав, он сразу же убежал в горком. Там еще были дела, а ровно в семь в широком институтском коридоре девушка, регистрирующая подходивших на актив комсомольцев и приглашенных старших товарищей, показала Игорю списки: триста шестьдесят человек. Игорь весело кивнул головой. Активисты свое дело сделали, собралось больше людей, чем бывало на любом из прежних активов, хотя те и начинались с часовым опозданием.
— Опоздавших регистрируйте отдельно, — сказал Игорь девушке.
Через несколько минут Игорь уже стоял на убранной знаменами и цветами сцене конференц-зала. Быстро умолкал молодо и весело гомонящий зал. После обычной формы доклада, сколько человек должно присутствовать, сколько явилось и не явилось и что известно о неявившихся, Игорь предложил открыть собрание. Проголосовали «за». В президиум комсомольцы выбрали и Бориса Исмаиловича Чиркова. Лену удивила подчеркнутая любезность Чиркова.
— Товарищи, как выполнено решение прежнего актива, расскажет товарищ Ольбина. Спокойно, товарищи, — объявил Соболев и сел.
Маша Ольбина — молодая женщина, с крупным, очень энергичным лицом и с черными мужскими бровями. Лена симпатизировала ей, хотя часто и расходилась с нею во взглядах.
Маша вышла на трибуну, казалось, невозмутимая, но Лена хорошенько не видела ее лица: Маша встала боком к президиуму и чуть отвернулась от него. Информацию сделала короткую: комсомольские собрания по-прежнему редки, да и те молодежь посещает неохотно, потому что на собраниях всегда дежурные вопросы — о социалистическом соревновании да об учебе.
Соболев встал, оглядел притихшую молодежь.
— Как примем такую информацию?
Зал напряженно молчал. Кто-то крикнул:
— Оттого и не сообщала, что никогда не выполняете!
— Что говорить: опять то же будет!
— Наказать за неисполнение! — раздалось в задних рядах после того, как кто-то засмеялся, и зал затих, напряженно и сердито ожидая.
Соболев спросил:
— Кого наказать?
— Горком!
— Разве только горком должен выполнять решения, а не вы, товарищи комсомольцы? По-моему, это и вас касается! А горком помогать, контролировать должен!
Игорь вдруг вытер лоб рукой. Нечаянно тронутая, на лоб упала черная закрутившаяся прядь волос.
— Товарищи, давайте так сделаем! Назначим срок, и в этот срок чтобы выполнить решения и августовского и сегодняшнего актива. Горком обещает вам проконтролировать это!
— Нет возражений! — раздалось несколько голосов.
Лена, переглянувшись с Соболевым, встала и объявила, что доклад сделает товарищ Соболев.
Соболев вышел на трибуну.
