Спустя несколько месяцев после его освобождения репортажи о самом его освобождении вроде бы сошли на нет, но персонаж все еще был интересен обывателю, а посему в новостях на телеэкранах и в интернет-просторах продолжали мелькать эти огромные невзрачные очки. Новости о Мавроди-литераторе тоже быстро потеряли актуальность, поскольку те, кто хоть сколько-нибудь увлекался литературой, без труда могли за несколько часов прочитать великое литературное наследие и, даже не задумываясь о написании критической статьи по этому поводу, просто подытожить: «Чушь». А может, и не подытоживая. Чтобы подводить итог, тоже ведь нужна какая-то основа, нужно понимать, под чем необходимо этот итог поводить.
Следующей новостью был экскурс в его повседневную жизнь и его быт. Как оказалось, никакие сокровища он не откопал. Оно и понятно, откопали все уже давно до него. Друзей и партнеров, прыгнувших из пешек в короли на его проекте и наворовавших на пару поколений вперед, теперь уже днем с огнем не сыщешь. Даже те, кто в душе питают к нему благодарность за внезапно обрушавшуюся на их голову манну небесную, вряд ли отважатся помочь ему, боясь оказаться в поле зрения журналистов и запятнать свою безупречную репутацию, скрывающую жалкую душонку, оставшуюся при обмене на пару миллионов долларов.
В итоге человек остался один. Совсем один. У него нет никакого имущества, да и не может быть уже никогда в этой жизни, потому что любое имущество изымается в пользу пострадавших. У него нет семьи, потому что на кону стояло все, включая его близких. Конечно, потребителю новостных каналов было очень интересно, как он собирается жить, планирует ли он новые проекты. Большинство все еще ждет новостей: когда же он начнет компенсировать вклады в пирамиду? Но это все было далеко от реальности. Перед всеми проектами, идеями и мыслями человек просто должен пить и есть – то, чего Мавроди позволить себе не мог, поскольку не обладал достаточными материальными благами. Первая его идея – продавать собственные книжки с его автографом, заказанными поздравлениями и пожеланиями на титульной странице размашистым почерком, – безусловно, пользовалась некоторой популярностью. Но было тут некоторое противоречие, поскольку людям, не умеющим читать, вроде как и ни к чему такой щедрый подарок, а люди читающие никогда не смогли бы достойно оценить его и не смогли бы принять такой подарок с любыми заказными поздравлениями. Была, наверное, некоторая прослойка людей вроде меня, которые научились читать еще совсем недавно. Были еще и те, которым эта личность была интересна как таковая, которые с большим энтузиазмом хранили подписанные книги, хвалились ими на дешевых пивных вечеринках или при знакомстве с девушками. Поэтому на желанный кефир, который Мавроди признавал как чуть ли не единственную цель своего послетюремного существования, может быть, ему и хватало.
Книги с баснословными пожеланиями хапали все же в основном ярые поклонники гения Мавроди. Людей, умеющих читать или способных научиться этому в перспективе, среди них, наверное, было немного, собственно, и сами пожелания, нацарапанные на обратной стороне обложки, тоже немногие были в состоянии прочитать и оценить. Поколение ТВ-людей могло слушать, а еще лучше – видеть. Восприятие через зрительные органы оставалось для них наиболее предпочтительным. Поэтому на фиг эту литературу! Хочешь поздравление от Мавроди – пожалуйста, он запишет это для тебя на видео. Эта идея Мавроди, как мне кажется, была более удачной и позволила ему со временем пересесть на кефир с повышенной жирностью. Ссылки на поздравительную страничку Мавроди пестрили в интернете. Была куча примеров видео, на которых Мавроди в неизменно огромных страшных очках гундосил очередное пожелание. Он не произносил слова – он их именно гундосил. Время, видимо, брало свое, да и четыре года в тюрьме не пошли на пользу его здоровью. Он выглядел уже явно старовато и измученно, хотя искорка лукавства все еще сохранилась в его глазах. Уважительно обращаясь к поздравляемому по имени отчеству, он напевал стандартные пожелания, время от времени делая многозначительные паузы, вскидывая при этом руки за голову или безумно закатывая глаза. Но должна же была быть какая-нибудь при этом искорка? Искоркой было прочтение стихотворения в конце поздравления. Стихотворение читалось еще более гнусаво, что вызывало полное отвращение от всего этого действа. Именно поэтому я решил, что непременно должен заказать для себя поздравление от Мавроди…
