Но через десять лет работы нашей компании ее купила намного более крупная компания из штата Минессота, и наша компания переехала в Миннеаполис. Но я переезжать не захотел, и остался в Бостоне. Год мне продолжали платить зарплату в надежде, что я передумаю, но я не передумал. И вместо переезда перешел в биомедицинскую компанию, которую основал за шесть лет до того, но в ней формально не работал – перешел, как только мне перестали платить зарплату в прежней компании. Просто было неэтично быть вице-президентом своей компании, и к тому же старшим вице-президентом и главным научным сотрудником другой компании. Поэтому биомедицинская компания была «про запас», и я в нее перешел, как только такая возможность предоставилась. Там я возглавил научно-исследовательскую работу по созданию новых противораковых лекарств, и затем расширил область исследований на фиброзы и прочие острые воспалительные заболевания. Рак, как известно – это наиболее острое воспалительное заболевание, точнее, целый комплекс острых патологий. Компания тоже стала «паблик», причем через год после ее создания. Работа была крайне интересной и плодотворной, по этой тематике я опубликовал целую группу книг[181], проводил международные конференции, причем они проходили в знаменитом Гарвардском клубе в Бостоне, членом которого я был избран еще задолго до того, именно как профессор Гарвардского университета. Но несколько лет назад наша компания переехала в Атланту штата Джорджия, на новые площади и к новому клиническому центру. Работа компании стала почти исключительно клинической, в основном сводилась к испытаниям наших лекарств в клинике, и мой интерес стал уходить, поскольку я – не доктор медицины. Поэтому ситуация повторилась – я решил не переезжать и остаться в Бостоне. Тем не менее, я продолжаю оставаться в научном Совете компании, мне присвоили звание «почетный основатель компании» (Founder Emeritus)[182], что для американских компаний довольно редко, Emeritus – это обычно университетское звание.
К тому времени я заинтересовался изучением ДНК для исследований истории популяций и человечества, и освобождение от ежедневных обязанностей научного руководителя биомедицинской компании дало мне возможность погрузиться в ДНК-генеалогию. Фактическое создание этого нового научного направления оказалось возможным благодаря моей первой научной специальности – химической и биологической кинетики, по которым я в свое время, еще в СССР, написал целый ряд монографий и учебников для высшей школы, получил премию Ленинского комсомола (1978) и Государственную премию СССР по науке и технике (2004). Это дало мне возможность рассмотреть накопление мутаций в ДНК как нормальный процесс химической/биологической кинетики, а поскольку это моя стихия, то создать расчетный аппарат ДНК-генеалогии, который фактически превращал картину мутаций в Y-хромосоме ДНК в хронологические показатели, иначе говоря, проводить датировку времен жизни (мужских) популяций, а отсюда – перебрасывать мостик к динамике исторических процессов, включая происхождение человека. С 2006 года я начал публиковать статьи по ДНК-генеалогии – сначала научно-популярные, с 2008 года – в Вестнике ДНК-генеалогии, с 2009 года – в академических журналах, с 2010 года – публиковать книги по этой тематике. В 2007 году была создана Академия ДНК-генеалогии, сначала в США, и в июле 2015 года – официально зарегистрирована в России. Остальное – выше в этой книге и на сайтах Академии ДНК-генеалогии http://dna-academy.ru/, Переформат http://pereformat.ru/klyosov/, и на моем сайте http://www.anatole-klyosov.com. Там – списки опубликованных статей, книг и прочие «показатели».
