Этот роман вышел в издательстве «Киммерия» в июле 2018 года очень ограниченным тиражом и в несколько сокращенном варианте. Написан он на основании синопсиса, оставленного К.Э.Вагнером, который сам в свое время задумал написать роман о том, как Конан захватил трон Аквилонии, но узнав, что Лин Картер и Лайон Спрэг де Камп пишут свой вариант («Под знаменем Черных Драконов») оставил свой замысел и замечательный синопсис остался нереализованным. Один мой хороший друг посоветовал попробовать написать роман по синопсису Вагнера и я, хотя не являюсь профессиональным писателем, но искренне люблю творчество Говарда и его ближайших последователей, решился взяться за перо, поскольку никто из зарубежных или отечественных писателей не попытался довести замысел Вагнера до конца. Сейчас я выставляю именно не редакционный вариант вариант в надежде, что, возможно, он привлечет читателей, интересующихся миром Конана.В.Е.
Во дворце короля Нумедидеса в Тарантии шел пышный пир. Сам король Аквилонии в златотканных одеждах восседал на Рубиновом Троне во главе стола, время от времени милостиво кивая лысеющей рыжей головой с золотой короной на ней в ответ на какой-нибудь особенно удачный тост кого-то из сановников. Нумедидес был далеко не стар годами, ему едва ли исполнилось сорок лет, но разгульная жизнь, вино и женщины оставили отпечаток на его лице и располневшей фигуре, добавив к его возрасту добрый десяток лет. В Аквилонии не один год ходили разговоры о том, что страной фактически правит не король, а его высшие сановники и бароны, которые в своих владениях творят, что хотят. Даже высокие королевские чины порой негативно высказывались о нововведениях Нумедидеса, на которые уходили огромные средства из королевской казны. Так, узнав, о том, что по приказу короля отлито несколько его статуй из чистого золота, герой битвы при Велитриуме, недавно назначенный командиром Приграничного легиона, генерал Конан Канах резко высказался в кругу своих офицеров:
— Для неотложных нужд приграничных гарнизонов, денег в казне нет. И в самом деле, откуда же им взяться, если все золото ушло на никому не нужные статуи нашего короля?
Эти слова полководца, защитившего западные рубежи Аквилонии от нападений извечных врагов пиктов, передавались из уст в уста по всему краю. Популярность Конана среди простых людей была велика, так как ему удалось разгромить в жестоком сражении союз племен пиктов, которые объединились, несмотря на внутренние распри, чтобы вторгнуться в северное приграничье Аквилонии. Командуя гарнизоном Велитриума, Конан с ничтожной горсткой своих солдат сумел не только отразить это нападение, но и сокрушить их племенной союз, за что был назначен командиром Приграничного легиона и произведен королем в генеральское звание.
Сейчас сам Конан, вызванный специальным приглашением на торжественный пир к королю в столицу Аквилонии, сидел крайним в группе генералов в центре стола с мрачным видом, лишь изредка пригубляя стоявший перед ним серебряный кубок. Это был настоящий великан, ростом на голову выше самого высокого человека. Густая копна прямых черных волос спадала львиной гривой ему на плечи. Лицо Конана нельзя было назвать красивым, оно было словно высечено из камня грубым резцом скульптора и покрыто следами давних шрамов. Его большие и синие, словно два сапфира глаза, из — под нахмуренных густых бровей настороженно оглядывали зал. Роскошный генеральский мундир ладно сидел на его атлетической фигуре с широкими плечами и узкими бедрами. Уроженец далекой северной Киммерии, не так давно простой наемник, солдат удачи, а еще раньше вор, пират и разбойник, он не привык пировать в компании знатнейших вельмож государства за королевским столом. Да и сам этот пир был явно не к месту в стране, где народ стонал под тяжестью все увеличивающихся налогов, отдавая в королевскую казну последнее, что имел.
Проскакав от Велитриума до Тарантии на своем вороном жеребце, Конан встречался со многими местными жителями, которые откровенно жаловались на произвол местных властей и королевских чиновников.
— Это настоящий грабеж! — возмущался рано поседевший средних лет крестьянин, у которого, видно, давно накипело на душе. — Барон забирает себе все, что ему надо, хотя мы все налоги платим исправно. Но стоит заикнуться об этом, получишь плетей.
— А как же королевские чиновники? — удивился генерал. — Ведь они и поставлены здесь, чтобы ограничивать произвол местных властей. Почему же вы не жалуетесь на них королю?
— Они заодно с бароном, кормятся из его рук, а королю до нас дела нет, — с горечью ответил крестьянин.
Подобные жалобы Конан слышал в каждом селе, где он останавливался, чтобы накормить и напоить уставшего коня.
Сейчас, сидя за королевским столом, Конан все чаще ловил себя на мысли, что он чужой в этом зале. Из знатных людей королевства он почти ни с кем лично знаком не был. Его коллеги генералы, сплошь представители высшей знати, посматривали свысока на неотесанного выскочку-варвара, каким он был в их представлении. Многим королевским сановникам тоже было известно о похождениях киммерийца в молодые годы. Конан знал, что недоброжелателей у него среди приближенных короля много и уже корил себя, за то, что вообще согласился прибыть на этот королевский пир. Звериным чутьем варвара, он ожидал какую-то опасность, таящуюся в королевской милости, поэтому решил при первой же возможности покинуть пир и возвратиться к себе в Велитриум. Словно разгадав его мысли, сидевший слева от него королевский казначей Публий, не расстававшийся даже сейчас во время пира с доской и стилом, тихо сказал:
— Мне тоже неуютно на пиру, но покинуть зал, значит, нанести оскорбление королю. А Нумедидес очень злопамятен и подобных дерзостей не прощает.
Он сделал какую-то пометку на своей доске и погрузился в прерванные размышления.
