Поначалу Конан хотел лишь разведать безопасную дорогу через Пограничное Королевство, далёкую северную землю, где нашли РїСЂРёСЋС' РёР·гои всего хайборийского мира. Но не бандиты и убийцы заставили Конана задержаться в этой неприветливой земле. Киммериец встретился с Райной, женщиной – воином, столь же привлекательной, сколь и опасной. Райна оказалась достойной возлюбленной Конану, но счастье РёС… длилось недолго. Чародеи таинственного Звёздного братства повергли в ужас РІСЃС' Королевство, вызвав к жизни злобных чудовищ минувших СЌРїРѕС…. Те, кто имел власть над самим Временем, просто не могли предполагать, что РёС… силе может противостоять один – единственный человек. КОНАН РџР РћРўР
Ночь в глухом уголке Пограничного Королевства была не просто отсутствием света. Темнота присутствовала здесь как нечто осязаемое, самостоятельно существующее, стремящееся поглотить человека навсегда, заставив его забыть о том, что в мире есть свет.
И вот в такой кромешной тьме человек, называвший себя лордом Айбасом, медленно и неохотно просыпался. В другой своей жизни, нося другое имя, он привык пить вино и шляться по женщинам до первых лучей рассвета, а затем приниматься за дневную работу.
Теперь он стал старше. Его звали другим именем. Хозяин, которому он служил сейчас, тоже не был похож на остальных. По крайней мере, грубостью и жестокостью он превосходил всех тех, кому Айбас служил в Аквилонии. Кроме того, никогда раньше Айбасу так часто не приходилось спать на неудобном ложе из наломанных ветвей, сваленного в кучу камыша или просто охапки листьев, брошенных прямо на голые камни.
Сейчас Айбаса разбудила отнюдь не жесткая постель. До него долетел на крыльях ночного ветра шум, нарастающий, усиливающийся, как усиливается грохот копыт кавалерийского эскадрона, входящего в мощеный двор замка. Если бы он мог уснуть! Уснуть и не слышать этого звука, не давать воспоминаниям, связанным с ним, беспокоить его сон.
Звук становился все громче. Это был не рев, не рычание, не шипение и не грохот, подобный шуму огромных жерновов за работой.
В нем было что-то, что не могло принадлежать естественному, земному звуку или иметь отношение к доброму божеству. Если бы Айбаса заставили как-то назвать эти внеземные звуки, он, пожалуй, определил бы их как чавканье или чмоканье.
Еще он молился бы о том, чтобы больше его ни о чем не спрашивали. Он не смог бы сказать ничего больше, не показав, что знаком с источником жутких звуков. Это знание было проклято и людьми и богами, которые, похоже, не особо заботились о том. что творилось на окраине мира.
Наконец Айбас отбросил одеяло из овчины и встал. Сегодня уже не уснуть, если только не утихнет жуткая какофония. Колдуны должны будут снова усыпить обладателя столь дикого голоса или, по крайней мере, заставить замолчать до рассвета. Они будут поддерживать его в бодрствовании и заставят работать на себя до того момента, когда взошедшее солнце проникнет во все уголки долины и озера.
Даже если бы и удалось уснуть, невзирая на этот отвратительный вой, сон не был бы спокойным. Айбас слишком часто видел, что означает данный звук, чтобы забыть об этом. Его воспоминания о том, что он увидел, живя среди племени поуджой, умрут лишь вместе с ним.
Но даже если смерть и могла бы очистить его разум и память, Айбас вовсе не стремился приблизить ее. Чтобы избежать преждевременной гибели, он покинул родную Аквилонию, сменил имя, продал меч, честь — все, на что только нашел покупателя, и пока что оказался здесь — в Пограничном Королевстве.
В сказках, которые рассказывали аквилонским детям, Пограничное Королевство было следующим за Стигией местом, где может случиться все что угодно, и, скорее всего, оно не будет добрым или хотя бы законным. Айбас уже давно знал, что все, что рассказывали про Стигию, — чистая правда. Теперь он узнавал то же самое о Пограничном Королевстве.
Айбас по скрипучим доскам подошел к двери своего дома. Как и большинство домов в этой деревне, его лачуга стояла на склоне настолько крутом, что под одну из ее стен были подсунуты целые бревна в обхват толщиной. И все равно, оставить что-либо более или менее круглое на полу значило найти этот предмет скатившимся к нижней стене. В один прекрасный день (или ночь) вся эта развалюха и сама съедет по склону, чтобы внизу рассыпаться окончательно.
Дверь на кожаных петлях тоже заскрипела, когда Айбас открыл ее, чтобы выйти на главную улицу деревни. Улица представляла собой скорее подобие лестницы: часть ступеней была вырублена в самой скале, часть выложена из грубо обработанных каменных глыб. В долине было ровное место, но племя считало непозволительной роскошью ставить дома и сараи на тех клочках земли, где можно было сеять и выращивать что-либо.
Айбас давно уже заметил для себя с мрачным юмором, что останься он среди племени поуджой подольше — и у него отрастет хвост для большего удобства лазания по камням и деревьям. Тогда, если выберется живым со службы у своего нынешнего хозяина, он может зарабатывать на жизнь, нанявшись к кому-нибудь в роли ученой обезьяны — вроде тех, которых кушитские купцы показывают на ярмарках.
Деревня освещалась только коптящими факелами, торчащими у дверей некоторых домов. Пока Айбас спал, тучи скрыли луну. Колдуны, называвшие себя Звездными Братьями, делали свои дела в темноте, кроме тех случаев, когда хотели нагнать страху на тех, кто видел, чем они занимались.
