Наступила тишина. Внезапно на тропе появился зверь. Бальт содрогнулся при мысли о том, что это может быть саблезубый. Но это был всего лишь леопард. Он зевнул, открывая клыки, и глянул на тропу, после чего не спеша двинулся вперед. Дрожь пробежала по спине аквилонца: леопард, несомненно, выслеживал их.
И выследил. Зверь поднял голову и глаза его вспыхнули, как два огненных шара. Раздалось глухое рычание, и Конан метнул топор.
Всю свою силу вложил киммериец в этот удар. Серебром сверкнуло лезвие в лунном свете – и леопард забился на земле. Топор торчал у него посередине лба.
Конан выскочил из кустов, схватил оружие, леопарда же зашвырнул кудато между деревьев.
– Теперь бежим, и быстро! – сказал он и свернул в чащу в южном направлении. – За этой кошечкой подойдут воины. Зогар отправил его за нами, как только опомнился Пикты идут следом, но они еще далеко. Он бегал вокруг деревни, пока не взял след, а потом полетел как молния. Так что они знают, в какую сторону идти. Он подавал им знак рычанием. Ха, больше не подаст, но они увидят кровь на тропе, найдут и падаль в кустах. Могут и наши следы увидеть, так что иди осторожно.
Он без всяких усилий прошел через колючий кустарник и двинулся дальше, не касаясь стволов деревьев и ступая на такие места, где не видно следов. Бальт неуклюже повторял его действия – тяжелая это для него была работа.
Они прошли еще с милю, и Бальт спросил:
– Неужели Зогар Заг ловит леопардов и превращает их в гончих псов?
– Нет, этого леопарда он вызвал из леса.
– Если он может приказывать зверям, так почему же не пошлет их всех в погоню за нами?
Конан некоторое время молчал, потом отозвался сдержанно:
– Он не может приказать любому зверю. Он властен только над теми, кто помнит Иргала Зага.
– Иргал Заг? – с волнением повторил Бальт древнее имя. Он слышал его раза три или четыре в жизни.
– Некогда ему поклонялись все живые существа. Это было давно, когда люди и звери говорили на одном языке. Но люди все забыли, да и звери тоже. Помнят лишь немногие. Люди, помнящие Иргала Зага и звери, что его помнят, считаются братьями и понимают друг друга.
Бальт ничего не сказал: перед его глазами встали ворота, через которые приходили чудовища из дебрей.
– Цивилизованные люди смеются, – сказал Конан. – Но ни один не объяснит, каким это образом Зогар Заг вызывает из чащи удавов, тигров, леопардов и заставляет себе служить. Он даже может сказать мне, что это ложь, если осмелится. Таков обычай цивилизованных людей – они не желают верить в то, что не может объяснить их скороспелая наука.
Народ в Тауране был не такой ученый, как остальные аквилонцы, они помнили древние легенды и верили им. Поэтому Бальт, который видел все сам своими глазами, был уверен, что все сказанное Конаном – правда...
– Гдето в этих местах есть древняя роща, посвященная Иргалу Загу, – сказал Конан. – Я ее не нашел. Но рощу эту помнят многие звери...
– Значит, и другие пойдут по нашему следу?
– Уже пошли, – ответил Конан. – Зогар Заг не доверил бы такое важное дело одному животному.
– Что же нам делать? – взволнованно спросил Бальт. Ему казалось, что еще минута – и со всех сторон в него вонзятся когти и клыки.
– Подождика!
Конан отвернулся, встал на колени и начал вырезать ножом на земле какойто знак. Бальт глянул через плечо и ничего не понимал. Какойто странный стон пробежал по ветвям, хотя ветра не было. Конан поднялся и угрюмо поглядел на свою работу.
– Что это? – прошептал Бальт. Рисунок был непонятный и явно древний. Юноша полагал, что он незнаком ему по неграмотности. Но его не смог бы понять и ученейший из мужей Аквилонии.
– Я видел этот знак, вырезанный на камне в пещере, куда миллион лет не ступала человеческая нога, – сказал Конан. – Это было в безлюдных горах за морем Вилайет, за полсвета отсюда. Потом этот же знак начертил в песке у безымянной реки один знахарь из страны Куш. Он мне и растолковал его значение. Этот знак – символ Иргала Зага и тех, кто ему служит. Теперь смотри!
Они отступили в кустарник и стали в молчании ждать. На востоке били барабаны, им отзывались другие, на севере и западе. Бальт задрожал, хотя и знал, что многие мили леса отделяют его от тех, кто бил в эти барабаны.
Он и сам не заметил, как затаил дыхание. Потом листья с легким шорохом разошлись и на тропу вышла великолепная пантера. Блики лунного света играли на ее блестящей шкуре.
Она наклонила голову и двинулась к ним – почуяла след. Потом вдруг встала и начала обнюхивать начерченный на земле знак. Время шло; пантера пригнула свое длинное тело к земле и стала отбивать поклоны перед знаком. Бальт почувствовал, как волосы шевелятся у него на голове. Огромный хищник выказывал страх и почтение знаку.
Пантера поднялась и, касаясь брюхом земли, осторожно отошла и, словно охваченная внезапным страхом, помчалась и скрылась в зарослях.
Бальт вытер лоб дрожащей рукой и посмотрел на Конана. Глаза варвара пылали огнем, не виданным у цивилизованных людей. Сейчас он принадлежал к дикому древнему миру, от которого у большинства людей и воспоминаний не осталось.
