Процессия приблизилась к дереву, на котором висел Конан. Когда первый шаман подошел слишком близко, царевич плюнул на него кровяным сгустком, и тот, что-то возмущенно выкрикнув, отпрянул.
Потом к галдящим шаманам присоединились несколько человек, которые держались более степенно. Это были крепкие, рослые мужчины, не расстающиеся с оружием. Прославленные воины и вожди - каганы различных кланов.
Конан слышал, что у степняков на летнее солнцестояние наступает мир, и собравшись вместе самые разные племена и кланы чествуют богов. Однако место сборищ было тайным, запретным, ни одни чужеземец никогда не достигал его иначе, как в роли пленника, обреченного в жертву. Тропы, ведущие к священному месту были тайными, а за разглашение секрета степняки жестоко убивали даже своих.
Какие-то слухи неминуемо просачивались, но смело можно было сказать, что никто, кроме самих степняков достоверно не знает, где расположена их святыня.
Конану ничего не оставалось делать, кроме как молить суровых богов своих предков, чтобы они послали ему достаточно мужества, чтобы он умер достойно, не осрамив чести, своей и своего рода.
Шаманы развели костры и принялись плясать вокруг них, прыгать через пламя и все это время не прекращали прикладываться к бурдюкам с хмельным.
- Киммирай! - к дереву подошел коренастый воин, обнаженный по пояс, в одних коротких штанах. Волосы его спадали до середины спины, бороду он брил, но носил длинные, свисавшие с подбородка усы. Воин ткнул копьем в бок Конана, проколол и оцарапал ребро. Тот усилием воли удержался от стона и подавил дрожь. - Крепкий ты малый, киммирай. Но нет человека, которые не станет молить о пощаде, когда его станут кромсать на куски тупыми ножами! Ты умрешь сегодня, киммирай, а я увижу будущее! Ха! Я Доржа, каган алтов, сегодня я съем твое сердце!
Оставь его, Доржа! - окликнула алта-кагана высокая немолодая женщина. Конан узнал Айрис. Сердце его упало. Выходит ведунья, которую его племя продолжало почитать, объединилась с шаманами степняков и участвует в их страшных ритуалах. Отчаяние, охватившее Конана было сопоставимо с болью, которая терзала его измученное тело.
- Ты... - начал было царевич.
- Я слышу каждое слово, которое ты мне скажешь. - ответила Айрис. - Что я предала твое доверие, предала наш народ и что за это меня ждут страшные муки в этом мире и в мире ином. И все это правда. Твой дед, с которым ты скоро встретишься, говорил тебе, что я мыслю не так, как обычные люди? И он прав. Но кое в чем он ошибался. Он думал, что мне двести лет, тогда как на самом деле я еще помню Темные Века. Я видела, как ваши предки спали вповалку в пещерах, и глодали кости убитых врагов. То, что для вас вечность - для меня миг. Я вижу будущее, Конан, и оно ужасно.
- Но зачем...
- Зачем был нужен ты? О, я скажу тебе. В тебе течет древняя кровь, почти чистая древняя кровь, и ты храбр. Ты убил сумасшедшего Чарахая и разбудил дракона, а потом убил дракона и омылся его кровью. Именно такой, храбрый и сильный, омытый кровью дракона ты мне был нужен. Сегодня ночью, уже совсем скоро, я отворю тебе кровь и из мира теней вернется тот, чье имя ты носишь.
- Зачем тебе Конан-император? - спросил царевич. Несмотря на то, что ему грозила неминуемая смерть, туманные речи Айрис пробудили в нем любопытство.
- Уже скоро ты сам все узнаешь.
Приходили еще шаманы и еще воины, разгорались еще костры. Музыка завывала и грохотала все громче, все исступленнее становились крики шаманов. Конан висел на цепях, мучаясь от боли в изломанном, истерзанном теле, неспособный даже пошевелиться больше, чем на несколько дюймов. Жажда была пыткой. Ожидание скорой смерти было страшнее всего.
Когда Луна поднялась над поляной, а пиршество превратилось в сущую оргию, в которой на сырой траве смешались мужчины и женщины, молодые и старые, Айрис внезапно подняла руку, и издала яростный крик, от которого замерли все собравшиеся.
В свете костров и Луны Конан увидел, что в руке ведунья держит нож, сделанный из камня.
- Время пришло! - провозгласила она, и подошла к распятому Конану.
Его повесили невысоко, ноги Конана были всего в двух футах над землей, и Айрис не составило труда вскрыть кровеносные жилы на его ногах.
Шаманы принялись камлать, все вместе корчась в своих странных танцах и молитвенном экстазе, барабаны били так громко, что их грохот казалось, проникал под поры кожи.
Древнее оружие Айрис было невероятно острым, и в первый миг Конан даже не ощутил боли, а потом боль пришла, но она уже мало что добавила к его мучениям.
- Кровь твоего потомка взывает! Кровь твоего потомка взывает! - неистово закричала Айрис. - Вернись! Тот, кто попирал троны и уничтожал царства! Тот, кто убил бога! Конан, король-воин, Конан, король Аквилонии и император Запада, Конан, приди! Кровь твоего потока взывает!
А сам потомок древнего героя бессильно обвис на цепях.
