— Значит, сделаешь так, — продолжал он, обращаясь к Поткину, — немедленно занимай участок дивизии и стой здесь до последнего. Не пускай их ни шагу, по-куда не подойдут наша пехота и бригада Котовского.
— В помощь тебе даю батарею. А как подойдут — сдашь участок и мотай на Буек. Ясно?
— Ясно, товарищ начдив, — сказал Поткин, поднимаясь и прикладывая руку к фуражке…
Посматривая по сторонам, Гобар в сопровождении ординарца ехал рысью по просеке.
Начинало светать. В небе разливался розоватый отблеск восхода. Воздух свежел. Над землей поднимался влажный туман.
— Вот здесь, — сказал Гобар ординарцу, выезжая на опушку леса и показывая на стоявшую отдельно большую сосну. — Скачи на батарею и передай Калошке, чтоб живо провод давали.
Он слез с лошади, передал ее ординарцу и, схватившись за нижний сук дерева, быстро перебирая руками, полез к вершине сосны.
Вокруг было тихо. И в этой напряженной тишине особенно остро послышался приближающийся гул самолетов.
«Летят, — подумал Гобар. — Если они обнаружат наши колонны, то нам крепко достанется».
— Товарищ командир! — позвал снизу голос. — Аппарат привезли.
Гобар помог установить аппарат на наблюдательном пункте и, отпустив телефониста, стал смотреть на раскинувшуюся перед ним долину.
Рассвело. Прямо перед ним по обе стороны раскинулось пересеченное лощинами и перелесками поле, через которое, разделяя его на две равные части, бежало пропадавшее за склоном шоссе. Там, где на повороте шоссе ярко блестел золотой крест часовни, виднелись кривые линии окопов. Шагах в двухстах в глубину, по окраине села Вилька-Крулевское, тянулась вторая линия окопов противника. За селом темнела опушка соснового леса. Дальше, скрывая очертания львовских предместий, по всему горизонту дрожало золотистое марево. Солнце поднималось все выше. Рассеиваясь, таял туман. Только в глубоких лощинах, густо поросших кустами, где еще продолжали лежать длинные тени, туман стлался лиловатым прозрачным дымком.
Засмотревшись, Гобар не сразу услышал треск сучьев внизу. Пыхтя и отдуваясь, Поткин лез на сосну.
Он остановился пониже Гобара и, переводя дух, спросил:
— Ну, что там видно?
— Вижу влево пехоту противника. Из леса выходит, — сказал Гобар.
Поткин посмотрел в бинокль. Вытягиваясь из леса голубоватой колонной, пехота спускалась в низину.
— Сильно, — помолчав, сказал Поткин. — Так вот, слушай сюда. Я сейчас возьму два эскадрона и ударю им во фланг. Ты не стреляй, пока они не подойдут к этим высотам, — он показал в сторону лесистых холмов против Вилька-Крулевского. — А как подойдут, крой их беглым огнем.
Получив приказ Поткина занять и оборонять высоты на правом фланге полкового участка, Ладыгин еще затемно подвел эскадрон и занял рубеж обороны. Теперь, проверив расположение и приказав Вихрову выслать на правый фланг двух бойцов с пулеметом для обороны глубокой лощины, он вместе с Ильвачевым лежал на командном пункте и смотрел в бинокль в сторону окопов противника. Там не было заметно никакого движения, и только в глубийе, у самого леса, виднелись сгорбленные фигурки перебегавших солдат. Можно было обстрелять их из пулеметов, но Ладыгин имел строжайший приказ беречь патроны и открывать огонь только с близких дистанций.
— Ну что там видно, Иван Ильич? — спросил Ильвачев.
— А пока ничего нет такого, — ответил Ладыгин, впуская бинокль.
Позади них послышались шаги. Ильвачев оглянулся и увидел Крутуху.
— Товарищ комэск, — обратился Крутуха, подходя подавая Ладыгину раскупоренную банку консервов, — Нате покушайте.
— Где взял? — радостно удивился Ладыгин.
— А это те, что-сь в Ростове еще получили, — сказал Крутуха.
— Так ведь когда еще говорил, что все съели?
— Я нарочно. Не хотел зря расходовать. Вы же сами наказывали приберечь на экстренный случай.
— Гм… Так вот ты какой! — Иван Ильич с таким любопытством посмотрел на Крутуху, словно видел его в первый раз. — Ну добре. А я, грешным делом, думал, что ты их сам съел.
— Разве можно, товарищ комэск?.. Там еще баночка осталась.
— Возьми ее себе. Крутуха ушел.
— Так мы и не решили, Ильвачев, кого будем направлять согласно приказу на командные курсы, — вдруг вспомнил Ладыгин.
— Вихров просит направить Лопатина, — сказал Ильвачев.
— Лопатина? — Ладыгин задумался. — А ведь это, пожалуй, самая удачная кандидатура. Как твое мнение?
— Поддерживаю во всех отношениях.
— Хорошо бы и Харламова послать, — проговорил Ладыгин. — Жаль, конечно, расставаться с такими бойцами, но дело важнее.
— Я говорил с ним. Не хочет. Говорит, кончим войну — поеду в станицу укреплять Советскую власть.
— Но что ж, и это правильно, — согласился Ладыгин.
Послышался гул самолетов. Они подняли головы.
Самолеты — их было три — стремительно шли на большой высоте в сторону Львова.
— Те самые, что давеча пролетали, разведчики, — сказал Ладыгин. — Ну теперь держись, Ильвачев…
Крикнув Харламова и Митьку Лопатина, Сачков поскакал вместе с ними к правому флангу полкового участка. Миновав большое болото, они углубились в лес и вскоре выехали на опушку. Отсюда к селу Вилька-Крулевскому вела крутая лощина.
