«Тесса вряд ли узнал бы в кокетливой мастерице, которая развозила платья нарядным заказчицам, свою дочь: короткие завитые волосы, пунцовые губы, шляпа, похожая на поварской колпак, а в руке картонка, перевязанная лиловой ленточкой.
Дениз работала в мастерской мод на бульваре Мальзерб. Мастерицы шили бальные платья. В салоне стояли длинные зеркала. Заказчицы показывались редко, и хозяин жаловался, что дела идут плохо. Это был немолодой человек с короткими седыми усами и с грустным взглядом. Иногда он перелистывал Жарден де мод› или ‹Вог›. Манекены в сумерки казались посетителями. Пели швейные машины; танцевали электрические утюги; Длинные ногти пробегали по шелку - звук был несносен. А в задней комнате хромой Южен приправлял лист на американке: там помещалась подпольная типография. Хозяин мастерской мало что смыслил в модах, он писал листовки; а Дениз разносила их в нарядной картонке».
Тоска большинства бюрократических элементов в Советском Союзе по мелкобуржуазному образу жизни усиливалась, особенно после смерти Сталина, и оттеснила пролетарский способ мышления. Это отрицательное развитие дошло вплоть до руководства КПСС, что облегчало унификацию мелкобуржуазно мыслящей бюрократии.
Спустя два года после смерти Сталина идеолог мелкобуржуазного способа мышления Илья Эренбург опубликовал книгу под показательным заглавием «Оттепель» — махинацию мелкобуржуазного способа мышления. В ней он описывает снятие пролетарского товарища с должности, якобы из-за замедления жилищного строительства. В действительности автор стремился к подрыву авторитета партийного руководства посредством описания такой меры произвола. Он описывает дело так:
«Шесть дней он провел в томительном ожидании. На седьмой позвонил второй секретарь горкома: ‹Из Цека передавали … Просят вас приехать, лично изложить …› Журавлев ждал самого плохого и все же настолько растерялся, что уронил трубку телефона; долго раздавались жалобные гудки, он их не слышал. Почему не позвонил Ушаков? Даже разговаривать не хочет … Вообще это катастрофа. Я думал, что запросят из министерства … ‹Изложить›. А что тут излагать? Была буря, кажется, про это все знают … Кончился Журавлев, вот что! Но где же справедливость? Разве я командую погодой? Без цеха точного литья мы никогда бы не оправились с заданием. Потом это огромная экономия для государства … Сначала утвердили план строительства, два раза поздравляли с перевыполнением, а теперь топят. Почему? Да только потому, что пронеслась буря. Не было бы бури, я к Первому мая получил бы поздравительную телеграмму. Логики здесь нет никакой. Я не мальчишка, мне скоро тридцать восемь - и от чего я гибну? От погоды».
Такие и подобные меры произвола не имели ничего общего с диктатурой пролетариата. Наоборот: они выражали мелкобуржуазный способ мышления, который всё больше охватывал бюрократию в партии, государстве и экономике. Пролетарская диктатура была оттеснена, пролетарская классовая борьба была отброшена назад. Роковой ход советской истории не задержался, в классовой борьбе мелкобуржуазный способ мышления взял верх над пролетарским способом мышления.
