Распад или демонтаж, естественный ход вещей или преступная ошибка, сознательные злонамеренные действия или единственно возможный способ избежать настоящей смуты – этот вопрос, как мы с вами видим, для очень многих все еще открытый. Но это случилось, с этой реальностью мы живем уже более двух десятков лет. Между тем вы один из немногих, кто все эти долгие годы был последовательным сторонником интеграции, нового объединения. Вы это делали и в Крыму, и в Абхазии с Осетией, и в Белоруссии, и в Приднестровье, и много еще где. Вы действительно считаете, что нечто подобное Союзу все еще возможно в нынешних-то условиях, в сегодняшних обстоятельствах?
Вынужден все-таки сказать о том, что не надо реабилитировать преступников и преступления. В том числе, надеюсь, пришло время покончить с мифом о том, что Беловежские соглашения были законны или что они были узаконены. Давайте юридически все-таки четко скажем, что было совершено преступление, деяние, предусмотренное частью 64-й статьи Уголовного кодекса («Измена родине»), и сроков давности здесь нет[85]. Только вот Борис Николаевич Ельцин уже избежал ответственности (
Вы знаете, почему расстреляли Верховный Совет в 1993 году? Были две главные причины, за той и другой – страх. Страх, во-первых, ответить за воровскую приватизацию, которая была проведена вопреки действовавшему закону. А самое главное – до 1993 года в Конституции Российской Федерации сохранялась статья, в соответствии с которой на всей территории Российской Федерации действовали Конституция СССР, законы СССР, и они были обязательны для всех должностных лиц и граждан. На основании этой статьи уголовная ответственность причастных к Беловежским соглашениям была неизбежна. Уничтожив Конституцию, они и попытались сговор 1991-го легализовать. А теперь отвечаю на ваш вопрос…
Мы обязательно вернемся к теме интеграции. Буквально два слова по поводу беловежской истории… Справедливости ради обращаю ваше внимание, что никто из непосредственных участников событий (и это явствует из их заявлений и воспоминаний) не считал и не считает, что все их действия были проведены законно. Это, безусловно, была незаконная акция. И они это признают.
Они считают, что потом якобы все ратифицировали.
Не в этом дело. Они говорят о том, что у них не оставалось другого выбора, что это была единственная возможность избежать безвластия и смуты и сделать все это тогда можно было только таким образом. Ну а потом уже прошла формальная ратификация. Они не отрицают, что это было как бы преступлением или там переворотом. И странно было бы отрицать: с точки зрения действовавшего тогда права беловежская акция была очевидным попранием этого права, то есть преступлением.
Я-де совершил убийство, но вынужденно, из благих побуждений! Понятно…
Можно и так сказать. Но точнее – совершил, но во избежание еще большей беды…
