И второе – сталинская же политика индустриализации. Не сама по себе индустриализация, но то, как она была проведена… <…> Так и возникла жесткая плановая административная система. Казалось бы, такая модель чисто теоретически была абсолютным совершенством. Госплан, Госснаб – они четко задавали, что нужно произвести и куда поставить (разумеется, в меру точности и технологичности расчетов)… <…> Сколько на самолет нужно винтиков и гаечек, сколько на винтик нужно стали, а чтобы произвести эту сталь, нужно столько-то руды, чугуна… И вот так вся эта цепочка ходит по кругу. Идеальная модель, но есть один недостаток – это люди. Вот эта сволочь, потребитель, – он хочет делать выбор сам, а на этом все рушится, вся система ломается… <…> Она идеально работает – знаете где? В ГУЛАГе…(стр. 292–293)
Наконец, сама структура экономики страны, сориентированная на что угодно, но не на интересы собственных граждан.
Андрей Нечаев, министр экономики Российской Федерации (1992–1993)
Плановой системе очень мешают граждане, а в остальном она практически идеальна. И эта система, в общем-то, с косметическими изменениями просуществовала до конца 1980-х годов.(стр. 293)
Юрий Прокофьев, член Политбюро ЦК КПСС (1990–1991)
У нас же был очень тяжелый экономический контур. Что это значит? Примерно 85% – это была тяжелая промышленность и оборонка и 15–20% – производство товаров народного потребления. По существу, у нас был мобилизационный характер экономики, экономики военного времени.(стр. 235)
Сергей Станкевич, государственный советник РСФСР (1991–1992), советник Президента Российской Федерации (1992–1993)
Памятником той эпохи у нас осталось 64 тысячи танков на 1999 год. 64 тысячи – я повторяю эту цифру. В 5 раз больше, чем у Соединенных Штатов Америки на этот период! Все они так и пошли на переплавку, не дождавшись своего часа, глобального столкновения, к которому готовились. Две трети экономики Советского Союза работало напрямую на оборонный комплекс. Ни одна экономика, даже более прочная, чем советская, не выдержала бы такого испытания. В итоге мы зашли в тупик 1980-х годов и начали трудный поиск выхода.(стр. 16–17)
Все это осложнялось крайней негибкостью и неспособностью изменяться, адаптироваться к внешним условиям и вызовам.
Обнажившиеся пороки экономического уклада предрешили дальнейший печальный исход. И его неизбежность. В том числе и политическую.
Владимир Буковский, писатель, диссидент
…Это была безумно богатая страна, и сколько они ее бессмысленно ни грабили – все равно богатства оставались. Подумайте сами: если бы кто-нибудь решил ввести коммунистическую систему в Швейцарии, она бы обанкротилась через месяц.(стр. 352)
