И вот спустя время, в 1992–1993-м, мы слышим заявления бывших и действующих госсекретарей Соединенных Штатов Америки, директоров ЦРУ, которые дают оценку тому, что произошло. И становится понятно, где находился пульт, за которым стоял «дирижер», и кто были исполнители всего этого бардака, направленного на разрушение великой страны…(стр. 42–43)
Юрий Прокофьев, член Политбюро ЦК КПСС (1990–1991)
Я на 100% сейчас убежден, что это была величайшая политическая провокация ХХ столетия. Ни поджег Рейхстага, ни другие политические и военные провокации сравниться с ней не могут. <…> Кроме того, была подключена сеть агентов влияния, объединены усилия всех ведущих разведок мира: английской MI-6, израильской «Моссад» и ЦРУ. Тут они хорошо поработали через различного рода неправительственные организации.(стр. 237–238)
Любопытна и отповедь этой версии распада.
Владимир Буковский, писатель, диссидент
…Хотя коммунистическая пропаганда вечно визжала и верещала о враждебном окружении, о происках империализма. Увы, никаких происков не было, это я вам говорю ответственно. Попав за границу в конце 1970-х годов, я года два искал эти силы империализма, но так и не нашел. Никакого давления – наоборот, было полное миролюбие…(стр. 351)
Здесь тоже, видимо, не все так однозначно. Известно одно: на Западе, во вражьем стане, бесконтрольного и неуправляемого крушения ядерной державы с огромным военно-стратегическим наступательным потенциалом боялись едва ли не больше, чем в самом СССР. За этот страх и платили.
Что же до возможности политического и экономического реформирования СССР, то здесь любопытно мнение Петра Струве[155] – русского мыслителя-эмигранта, который еще в 1920-е годы высказал предположение, что cоветская система не реформируема: либо она остается как есть, либо обрушивается.
Леонид Млечин, писатель и историк
Да, люди хотели устроить свою жизнь как-то иначе. Но они не хотели падения Советской власти и крушения коммунистической эпохи; они думали, что в состоянии в этих рамках преобразовать свою жизнь. Выяснилось, что это невозможно: реформе эта система не подлежит, она не реформируема.(стр. 329)
Андрей Нечаев, министр экономики Российской Федерации (1992–1993)
Я думаю, что нереформируемая экономическая система СССР была обречена. Ну и, соответственно, был обречен и сам СССР.(стр. 291)Госпожа Тэтчер называла социализм советского типа «искусственной, надуманной системой», каковой она и была. Ее нельзя было улучшить, ее можно было только сломать – либо быстро, либо поэтапно.(стр. 297-298)
И еще одна грань провала попыток трансформации – интеллектуальная беспомощность позднесоветского общества.
Леонид Млечин, писатель и историк
