Но, Василий Александрович, неужели к 1991 году, за несколько буйных лет, за очень недолгий период серьезных общественных и политических процессов (и не так уж теперь важно, каким образом они были запущены) вы не почувствовали, что страна уже принципиально изменилась? И что те средства, те способы, с помощью которых Советское политическое руководство обычно добивалось своих целей, уже не сработают? Что безвозвратно ушло в прошлое (или будущее) то безропотное общественное состояние, когда силой можно было вернуть страну к порядку, республики – обратно в Союз и так далее? Неужели у вас тогда так и не возникло ощущения, что это была уже совсем другая страна?
Дмитрий Александрович, страна, я не спорю с вами, в какой-то мере была уже другая – в результате обработки массового сознания на протяжении многих лет с применением новейших технологий по обману людей. Но, если бы мы хотели удержать власть таким вот образом, как потом Ельцин, она была бы удержана, и никаких вопросов бы не было.
Но что случилось потом, после того как ГКЧП проиграл? Если бы проигрыш ГКЧП не был бы таким страданием для 300 миллионов человек, если бы люди остались в своей стране, а не оказались за рубежом…[61] Я пропустил все это через сердце. Сколько ко мне приходило людей!.. Бежали из Средней Азии, с Кавказа, из Прибалтики. Ни крыши, ни кола, ни двора – люди оказывались на улице. Власть, эта ельцинская власть, она и сегодня на нашей земле, не протянула руку своему народу… И все это наша вина, это мы не довели дело до логического конца.
То есть вы и сегодня считаете, что нужно было доводить до конца?
Нужно было доводить. Была бы сегодня могучая великая страна, которая не дала бы разгуляться на планете кровавым революциям, которые совершают американцы. И не позволила бы убивать президентов под флагом демократии. Убить президента, осудить президента, повесить президента, пролить море крови невинного народа – и все это называется демократией?! Вот эта демократия и посетила нас в 1991 году. А потом был 1993-й…
Понятно. Теперь о том, что было с вами потом, после ГКЧП. Я знаю, и это широко известно по откровениям и публикациям того времени, что многие члены ГКЧП (не все, конечно, но многие) раскаялись в том, что совершили, почувствовали себя невольно втянутыми, посчитали свое участие во всех этих событиях ошибкой. Кто-то назвал это глупостью, авантюрой и так далее.
Мне известно, что вы сами никогда не называли свое участие ни ошибкой, ни авантюрой. Тем не менее в материалах следствия есть заявление вашего коллеги по ГКЧП Александра Ивановича Тизякова на имя Генерального прокурора РСФСР, в котором в том числе написано и про вас. «Следствие закончено, – пишет Тизяков, – и сейчас ясно, что два руководителя крупнейших общественных организаций в СССР – АГПО СССР[62]и Крестьянского союза СССР – я и Стародубцев – в этом деле пятое колесо в телеге, правда, это было ясно еще 19 августа 1991 года. И есть все основания закрыть дело, начиная с нас первых. Это будет по достоинству оценено в кругах промышленности и сельского хозяйства»[63].
