Таким образом, Тизяков просит Генерального прокурора, как я понимаю, считать его и вас людьми, не имеющими политических мотивов для участия в ГКЧП и оказавшимися там исключительно в силу убеждений. И поэтому на них, то есть на вас, нельзя распространить ту же самую политическую статью, которая была предъявлена всем остальным подследственным. Вы согласны были с этим прошением и как вы сегодня оцениваете эту ситуацию?
Нет, я не согласен. Я не давал Александру Ивановичу повода, чтобы написать про меня… Про себя он может писать что угодно. Я с самого начала и до конца, на следствии, никогда не дрожал. Я говорил, что пошел на все сознательно и с одной целью: сохранить Конституцию, государство и не устраивать экспериментов с миллионами и миллионами людей.
Последний вопрос. О чем вы сегодня по-настоящему, по-человечески жалеете?
Я жалею, что мы – великий 300-миллионный народ – сегодня разрознены, разбиты, унижены. Страна превратилась из могучей страны в побирушку, разрушены тысячи заводов, убит крестьянин, не агропромышленное производство, а именно крестьянин. Это была основа Государства Российского.
Мы не только хлебом кормили, мы давали людей на стройки, в промышленность. Это корни России, это нравственность вся. Все лучшее человеческое было здесь – на земле, в крестьянстве. Сегодня непосредственно работает чуть больше миллиона человек, крестьянство уничтожено. Вот что мы наделали, мы убили сами себя своими руками. Кучка негодяев привела к такой жуткой трагедии. Вооруженная до зубов Германия ничего не смогла с нами сделать. А сами смогли.
Когда меня посадили в тюрьму, в дом к моим родителям приехали журналисты. Такой крестьянский домик маленький, они сидят на завалинке (август же был), отец с матерью. И стали они отцу задавать провокационные вопросы: «Александр Игнатович, что вы скажете? Ваш сын-то – враг народа». Отец им говорит: «Если бы мой сын поступил по-другому, вот тогда бы я его считал врагом народа».
Они тут и узнали от него, что он в Сталинграде в морской пехоте, в 193-й бригаде, защищал Сталинград – целых три месяца в пекле. В последнем бою был тяжело ранен. Вылечили. На Курской дуге воевал и дошел до Варшавы, где последний раз был ранен. Они ему говорят: «Ну и что ты завоевал? Домишко этот?» А он: «Знаете, что я завоевал? У меня с матерью на двоих два класса, а все мои дети имеют высшее образование, ученые степени. Вот за что я воевал! И кричал «Ура!» и «За Сталина!» Поэтому я знал, за что воевал». И они камеры в сторону…
В мятежах, точно так же как в романах, труднее всего придумать развязку.
Руслан Имранович Хасбулатов
В те годы Председатель Верховного Совета РСФСР.
