В замке барона Фридриха фон дер Гольца всю ночь напролет играла веселая музыка и кружили в танце изысканно одетые пары. Нынче старый барон праздновал собственную свадьбу и приказал устроить салют. Король и королева Ливонии оказали своему могущественному вассалу честь, посетив замок. Магнус не скрывал довольной улыбки, улыбалась и Маша, а уж что касается самой виновницы торжества, то она просто сияла! В подаренном королевой изумительном изумрудно-зеленом платье, расшитом крупным жемчугом, с янтарным ожерельем на шее и серебряной диадемой, стоимостью как два комплекта добротных рыцарских лат. Жемчужно-серые глаза юной баронессы сияли неподдельной радостью, точно так же был доволен и старый барон. Еще бы, получить в жены такую ослепительную красавицу!
Ах, Сашка, Сашка, сбылась твоя мечта! Впрочем, какая Сашка? Сиятельная госпожа Александра фон дер Гольц, баронесса и хозяйка угодий и хуторов. Особа, находящаяся под особым покровительством королевской четы.
Старый барон выглядел нынче так, словно бы обрел молодость. Поднимал бокал за бокалом, не отрывая взгляда от молодой жены. Правда, один разок чуть запоздал с тостом… Все ж таки спросил у супруги, не встречались ли они раньше? А то уж какое-то больно знакомое лицо…
– Ах, оставьте, мой милый, – юная баронесса томно, как научили придворные дамы, обмахнулась веером. – Сами подумайте – ну где мы могли с вами встречаться? Вы ведь все время на войне, а я… Ну, правда!
– Ну да, ну да, – барон задумчиво поднял бокал. – Нет, нет, не встречались. Да если б я хотя раз узрел подобную красоту, то был бы тут же сражен! Наповал! И уж конечно же не забыл бы.
Ливония
С моря дул ветер. Скидывал с редких прохожих шляпы, срывал плащи, швырял в лица холодные дождевые капли. Сизые волны, словно живые хищные существа, вгрызались в причалы, истекая грязно-белой пеной и жадно шипя. Жалобно скрипя мачтами, покачивались стоявшие у причалов пузатые торговые корабли – когги.
На башнях Нарвского замка трепетали выцветшие за лето стяги. Стражники в железных касках, ежась от промозглого ветра, отворачивались от моря да бросали завистливые взгляды на портовые кабаки. В такую мерзопакостную погоду закатиться в таверну – милое дело! Опрокинуть кружку-другую пива, а лучше пунша, да обнять-облапать какую-нибудь пышнотелую гулящую молодку… Впрочем, некоторых все же больше привлекала церковь: забавные проповеди лютеранского пастора отца Амброзиуса Вейнера давно веселили как горожан, так и приезжих. Пастор Амброзиус отнюдь не стеснялся критиковать мирские власти за бюрократизм и косность, делая это искренне и от всей души.
Вечерело, и многие, махнув рукой на ветер и дождь, поспешали в небольшую каменную церквушку, расположившуюся невдалеке от ратушной площади. Именно там и читал свои проповеди достойнейший и славный пастор, именно там уже начинал распеваться хор мальчиков, дирижировал коим лично отец Амброзиус, и горожане с большим удовольствием слушали не только проповеди, но и псалмы.
Если б поспешающий в церковь прохожий свернул бы чуть раньше, то, пройдя с полсотни шагов по узенькой улочке Медников, очутился бы как раз напротив аптеки, принадлежавшей почтенному нарвскому бюргеру – герру Николаусу Фельде. Этой аптекой владел и ныне покойный батюшка герра Фельде, и его дед, и прадед. Старое, но любовно подновляемое каждый год здание лучилось седой стариной, еще помнившей славную эпоху крестовых походов. Обычный трехэтажный дом с узким фасадом и затейливой каменной кладкой украшала висевшая прямо над дверью вывеска с латинской надписью «Аптека» и изображение трех каких-то святых – за давностью лет никто уж и не помнил, каких именно, и даже сам герр Николаус этого не знал.
Достойнейший аптекарь был уже далеко не молод, сед, как лунь, что, впрочем, вовсе не мешало ему проворно двигаться и лично толочь в ступке лекарства. Однако же годы брали свое, и господин Фельде взял в помощники дальнего родственника – троюродного племянника, юркого подростка по имени Гейнц. Худой, узколицый, с карими хитроватыми глазами и копной спутанных темно-русых волос, Гейнц оказался неплохим помощником, правда, несколько ленивым, за что сам хозяин – добрейшей души человек – частенько его бивал. Вот и сейчас…
– Эй, Гейнц! Да где же ты, ленивый мальчишка? – убрав с прилавка микстуры, аптекарь подошел к лестнице, ведущей на второй этаж. Именно там готовились все лекарства и хранились нужные для этого дела вещи: ступки, тигли, толстостенные стеклянные пузырьки и все такое прочее. Все шкафы были забиты сушеными травами, настойками, толчеными кореньями и разного рода лекарственными веществами типа высушенных жаб, топленого барсучьего жира и сулемы – ртутного препарата, предназначавшегося для лечения тех нехороших болезней, что иногда заводятся у склонных к продажной любви повес. В этом смысле аптека господина Фельде славилась далеко за пределами Нарвы. Многие покупали лекарства, многие вылечивались, ну, а тех, кто не вылечивался, прибирал к себе бог.
