Впервые три повести классика отечественной детской литературы Льва Кассиля: «Кундуит и Швамбрания», «Дорогие мои мальчишки» и «Будьте готовы, Ваше высочество!» в одном томе.В 1915 году двое братья Лёля и Оська придумали сказочную страну Швамбранию. Случившиеся в ней события зеркально отражали происходящее в России – война, революция, становление советской власти.Еще до войны школьный учитель Арсений Гай и его ученики – Капитон, Валера и Тимсон – придумали сказку о волшебной стране Синегории, где живут отважные люди. Когда началась война, и Гай ушел на фронт, то ребята организовали отряд «синегорцев», чтобы претворить в жизнь девиз придуманной им сказки – «Отвага, верность, труд, победа».В 1964 году в детский лагерь «Спартак» приехал на отдых наследный принц Джунгахоры – вымышленного королевства Юго-Восточной Азии.Книга снабжена биографией автора и иллюстрациями, посвященными жизни дореволюционных гимназистов и советских школьников до войны и в начале шестидесятых годов.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
В Покровской слободе Саратовской губернии (с 1914 г. город Покровский, с 1947 г. – город Энгельс) 27 июня (10 июля по новому стилю) 1905 года родился Лев Абрамович Кассиль. Его отец Абрам Григорьевич (Гершонович) Кассиль (1875–1951) – сын раввина, после окончания медицинского факультета Казанского университета он с 1904 года служил земским врачом в Покровской слободе и акушером в местном родильном приюте. В советские годы Абрам Григорьевич стал гинекологом, преподавателем Энгельсского медицинского училища, и в 1935 году в родном городе вышла в свет его книга «Женские болезни и их предупреждение». Мать Анна Иосифовна, урожденная Перельман, – дочь купца 2-й гильдии, была учительницей музыки, но позже переквалифицировалась в зубного врача.
О своем появлении на свет Лев Кассиль рассказывал с присущим ему веселым чувством юмора:
– В тот день на квартире моего будущего отца, общественного врача, собрались на нелегальную сходку представители местных революционно настроенных кругов… А чтобы полицию не тревожило такое необычное скопление на частной квартире, околоточному сообщили, что у нас отмечается годовщина Полтавского боя. Поэтому, когда к открытым из-за жары окнам гостиной подплывала снаружи распаренная физиономия городового, мама спешили сесть за рояль и наигрывала что-то чрезвычайно воинственное, а студент агроном мелодекламировал в окно: «Выходит Петр. Его глаза сияют. Лик его ужасен». Настороженный городовой за окном приостанавливается. «Движенья быстры. Он прекрасен!» – спешит продолжить студент, и успокоенный городовой проходил дальше. Но к вечеру в гостиной начались распри. Шум поднялся уже совершенно неконспиративный. Напрасно папа, пытаясь заменить студента, по уши погрязшего в споре, читал в окно: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром…» В смятении он сбился в Полтавской баталии на Бородинское сражение. Мама очень разволновалась. Гости, заметив это, стали поспешно покидать квартиру. И я родился.
В 1908 году в семье появился второй сын Иосиф, ставший, когда подрос, товарищем в играх и проказах старшего брата. В 25 лет он уже был известным журналистом и преподавателем марксизма в саратовском Институте механизации и электрификации сельского хозяйства. Иосифа Кассиля арестовали 4 августа 1937 года и обвинили в участии «в антисоветской террористической диверсионно-вредительской организации правых, действовавших в Саратовской области», 21 января 1938 года он был расстрелян.
Лев Кассиль с 1914 года учился в гимназии родного города. Он вспоминал, несколько иронически относясь к своим детским увлечениям: «О литературной работе в будущем я тогда и не помышлял. Мне нравились совсем иные занятия, меня влекли другие дела и профессии. Сначала я мечтал, как и многие мои пешие сверстники, сделаться извозчиком, так как автомобили и самолеты в то время обретались еще за пределами мечты. Потом я помышлял стать кораблестроителем. Я мастерил модели волжских пароходов… Потом я решил стать натуралистом. Стал собирать гербарий… Раздираемый обнаруживающимися во мне, по мнению знакомых, способностями, я долго не знал, чем же мне следует заняться всерьез. Художники находили у меня определенные склонности по их части, и я послушно учился рисованию и малевал, а когда был в последнем классе школы, то даже занимался параллельно в Саратовском художественно-практическом институте. Музыканты же утверждали, что у меня отличный слух, и я много лет терзал рояль и корябал слух окружающим, если верить, что таковой у них был. И тут еще приехавший из голодного Петрограда учитель словесности А.Д. Суздалев, образованный и опытный педагог-энтузиаст, прочтя написанные мною по его заданию домашние сочинения, заявил напрямик моим родителям, что, чему бы меня не учили, все равно я, увы, в будущем стану литератором…»
В 1923 году Лев окончил гимназию, которую уже успели переименовать в Единую трудовую школу, и по путевке Саратовского обкома партии был «командирован по разверстке» на физико-математический факультет Московского университета. Здесь он проучился до 1927 года, не завершив полного курса обучения, так как в течение последних двух лет испытывал влечение не к точным наукам, а к литературному труду. Для него поначалу это даже был не труд, а развлечение, он часто посылал родителем письма, где на десятках страницах описывал свою московскую жизнь, столичные улицы, новостройки, театры и музеи. Младший брат по прочтению писем родителями забирал их себе, вместе с товарищами перепечатывал на пишущей машинке впечатления старшего брата от столицы и помещал под его именем текст в местной газете под рубрикой «Письма из Москвы».
