И я от этого ее глупого упрямства, между прочим, тоже страдаю! Вот! Так что жалеть ее совершенно не стоит!
И все же работа, даже самая любимая, увы, не спасает от бессонных ночей.
Стоило мне только лечь в постель, как сразу же нахлынули образы того, чем я занимался во время своего незапланированного возвращения домой, ровно до того момента, как в очаровательной крышесносной сексуальной малышке не проснулась фурия-сексоненавистница!
А ее запах, не перебиваемый даже едкостью всех моющих средств, которые оставила по себе моя сексуальная с умасводильщица, прошибал мое тело насквозь. Вместе с мозгами. И с тем, чему при отдыхе положено лежать себе тихонечко и не подавать признаков жизни.
Можно было бы, конечно, уйти спать в кабинет, - но ведь и там было ничем не легче!
Так что ночи моей можно было бы посочувствовать намного сильнее, чем измученности Лизы. Потому что я так и проворочался до рассвета в то холодном, то жарком поту, готовый тихонечко поскуливать, а после – и вовсе выйти на свежий воздух и повыть на луну.
Черт бы ее побрал, эту непрекращающуюся потенцию!
Кажется, я начинаю завидовать тем, кто уже не интересуется женщинами по состоянию здоровья! Спят зато спокойно!
Невыспавшийся, с красными глазами, непроходящим стояком и зудом во всем теле, не говоря уже о скручивающей ломоте в нижней его части, я уже в пять утра вернулся к тому, что вчера привело меня в чувство и вернуло к жизни от карамельного одурения. А именно – к работе, конечно же.
Слава Богу, она, как всегда, подействовала, - и вот уже в половине шестого я, попивая, наверное, десятую чашку кофе, полностью погрузился в родной для меня мир цифр, расчетов и планирования завоевания новых и новых горизонтов.
Даже не предполагал, что работа может ощущаться, как рай земной! До тех пор, как чертовка не начала сводить с ума мой организм!
- Доброе утро! – раздается после стука в дверь, на который я привычно не обратил внимания, думая, что это стучится моя экономка, бодрый звонкий голосок.
И…
В моем горле комом застывают все маты на свете, даже те, которых я пока еще не знаю!
Почему застывают?
Наверное, потому что дерутся за свое право высказаться первыми!
Это же…
Это же вообще ничего цензурного в качестве реакции не предполагает!
Меня дергает, а у чашки почему-то внезапно отваливается ручка, так и оставшись у меня на пальцах.
Карамелька сегодня пришла в чем-то совершенно невообразимом!
Нет, - ну как можно было догадаться натянуть кожаные облегающие шортики и ни хрена не прикрывающий топ?
И, пока я, растеряв все слова, тупо пялюсь на камушек у нее в пупке, отбиваясь от мерзких мыслей о том, сколько мужиков пялилось на нее по дороге сюда, и как она вообще это могла позволить, - эта кара Господня, только совершенно непонятно, за что она мне послана, тащит впереди себя ведро с водой, и, наклонившись ровно так, что перед моими глазами оказываются ее упругие полупопия, обтянутые кожей, как ни в чем ни бывало, начинает протирать полы!
=33
Член дергается, как ненормальный, пока все мое тело обливается контрастным душем из тока – до полного почернения на волосах.
Нет, - это уже слишком!
Карамелька возомнила, что будет меня вот так безнаказанно дразнить?
Не выйдет!
Подхожу сзади и прижимаю к себе. Кажется, у меня не только стояк каменный, но и все тело вдруг превратилось в подрагивающую скалу.
Карамелька пытается трепыхаться и что-то лепетать, - но уже поздно.
Раньше надо было думать, перед тем, как гардеробчик свой пересматривала и зашла во владения тигра, думая, что безнаказанно сможет дергать его за усы!
Судя по смешному просто сопротивлению, Лиза и сама не понимает, как хочет оказаться под моими руками. И не только.
Поэтому, не обращая внимания на смешные взмахи руками и какой-то слабый писк, резко разворачиваю ее к себе, впечатываясь озверевшим членом в бедра.
- Сама же этого хочешь, - шиплю, когда мне в плечи с шипением вонзаются ее коготки.
Но и это только распаляет меня, не говоря уже о вздыбившихся сосках, прижавшихся к моей груди и тут же вызвавших под кожей взрывы жарких огненных разрядов.
- Хочешь, Карамелька, признайся, - запустив руку в ее волосы, притягиваю в себе и, резким жадным броском заставляю ее заглотить мой язык почти по самое горло.
Сладко. Боже, как же одуряющее сладко!
Голову ведет, как после полбутылки отборного виски, а все тело начинает потряхивать от рокочущей внутри жадности.
До всего в ней.
До этих упругих полушариков, в которые впечатывается моя рука, вздернутых сосков, способных прочертить на моей коже огненные полосы даже сквозь топ и рубашку, от того даже, как она пытается ухватить зубами мой язык, не позволяя ему делать то, что я уже при всем желании не могу остановить.
Впервые понимаю, что язык во рту действительно может быть настоящим сексом.
Все мои вкусовые и остальные рецепторы усилены в тысячи раз, а у нее внутри так жарко и так влажно, что это просто сводит меня с ума.
