И, судя по ее заблестевшим и сузившимся глазам, Карамелька сейчас реально вонзится мне в лицо своими отполированными когтями.
И явно не для ласки, - а для того, чтобы изуродовать мою физиономию по-настоящему.
Так, значит?
Выходит, она – сама невинность, которая и мыслей о сексе не допускала, а я тут, - монстр и насильник, и ее принуждаю?
Пользуясь – чем?
Крайне бедственным материальным положением несчастной малышки, котоой пришлось устроиться на такую грязную и трудную работу? А, да. И еще физической силой.
Охренеть!
- Давай так, - чувствуя, как начинаю закипать, снова рычу ей в ухо, наклоняясь над Карамелькой еще сильнее, - так нависаю, как будто я реально большой и злой насильник, который готов сейчас ее сожрать, а потом уже трахнуть в самых извращенных позах. И – да, именно в таком порядке.
- Я сейчас быстренько отвечу на одно письмо, а после мы с тобой вернемся к этому вопросу, ок?
Она только зажмуривает глаза , - вот как маленький котеночный ребенок, честное слово!
Но меня этим не проймешь!
Так что, - пусть шипеть и крушить стену за головой Карамельки от злости, что меня только что обозвали насильником невинных маленьких карамелек, мне уже хочется меньше, - но ни хрена я не перестал злиться!
Тоже мне, - невинная девственница в пятом поколении!
А одеваться ее тоже именно я так заставлял?
А трахать мои бедра в том ночном клубе, - потому что называть то, что она вытворяла, танцами, даже член у меня не повернется! Который успел за то время изрядно задымиться! Тоже я? Насильно, да?
И, конечно же, это ни кто иной, как я сорвал с нее по дороге бюстгалтер, - специально, чтобы по-маньячному любоваться ее торчащими сосками, а потом грязно трахнуть на собственном рабочем столе!
Нет, Карамелька! Одних невинно зажмуренных глаз за такое мало!
Выдохнув с шумом кипящий пар, который, кажется, еще немного, - и разорвал бы на хрен мои уши, уже начавшие дымиться, я, аккуратно обогнув Карамельку, усаживаюсь за свой стол и открываю почту.
Нужно немного успокоиться, прежде, чем я снова заговорю с Карамелькой.
Иначе перед ней действительно предстанет злой и неадекватный насильник, который, разорвав и так мало что прикрывающие тряпки на ней, сейчас впечатает в стену лицом и смачно изнасилует. И это, между прочим, будет только начало!
А работа… Она всегда успокаивает, - это железнобетонный вариант!
- Куда? – рычу, поверх ноута замечая, как Карамелька пятится к двери. – Я с тобой еще не закончил! И кабинет еще не убран! Так что, давай, приступай к своим прямым обязанностям!
Что – тоже сейчас ее насилую?
Ну, - извини, милая, на это ты как раз сама подписалась.
Так что – не фиг теперь делать такие глаза, как у Диснеевской принцессы, которая вот-вот расплачется!
=35
Покачав головой, снова возвращаюсь к почте.
Что она думает, - я сейчас разжалюсь, да? И отпущу ее домой, - а, вернее, кататься со своим желто-поршневым орангутангом?
Э, нет, малыш!
Кстати, - об орангутангах!
Надо бы Лизу так работой завалить, чтобы сил на этого бородача у нее не осталось! Ну, - вот ни капельки!
Песка, что ли, домой нанести?
Побуду злой мачехой, - смешаю рис с гречкой и засыплю этим весь дом!
А потом скажу, чтобы она это все собрала, перебрала, отмыла и приготовила мне ужин!
И обязательно в этих шортиках!
А еще лучше – вообще без них!
- Черт! – но в этот эксклюзивный раз работа меня не успокаивает, а совсем даже наоборот!
И это – еще счастье, что я прилично выразился, - ну, чтобы совсем уж не заставить Карамельку лететь подальше от моего дома, подбрасывая по дороге бутылочку со святой водой.
Потому что, стоит мне только открыть письмо алмазного магната, как я понимаю, что влип по самые яйца!
Вернее, кажется, завалил сделку века для своего холдинга!
Слышал я о такой заморочке мистера Пхакпхума Джеймса. Но, если често, блядь, до конца в этот бред не верил!
По слухам, он незаконнорожденный сын короля Таиланда в каком-то там дцатом поколении. И, хоть паренек и вырос в Англии, требует, чтобы с ним общались на том самом уникальном, мать его, языке, который специально, блядь, создан для общения имеено с королем Таиланда.
Кровь в нем, видите ли, взыграла!
Ну, а на самом деле, долетев до таких бизнес высот он, видно, просто хочет сатисфакции. Потому что на родине его отпрыском короля не признают. Ну вот никак!
Рачасап, мать его, - так называется этот специально созданный язык.
Хотя, вообще-то, я до последнего верил в то, что все это – лишь слухи, а на самом деле Пхакпхум – вменяемый, даже не смотря на его имя! Которое, кстати, переводится как гордость.
И вот – где, бля, я сейчас переводчика с этого самого рачасапа найду, а?
А, судя по непонятным надписям, украшающим его личное, блядь, - письмо, - это именно тот самый заветный язык!
Который, как и ненормальная гордость Пхакпхума, будь он неладен, Джеймса, становиться сейчас кислотой, разъедающей мой заветный ключик к нескольким миллиардам чистой прибыли! Бляяяядь!
- Нина,- набираю номер своей стойкой секретарши.
Стойкой, между прочим, - во всех смыслах.
