Карамелька, бросив на меня совершенно неопознаваемым мной взгляд, прикрывается бокалом.
Хлыщ кивает ей с элегантностью принца и уходит с таким достоинством, как будто бы его только что короновали.
Я был бы рад тому, что Лиза не сказала ему ни слова, но, глядя на то, с какой скоростью она опустошает бокал и тут же тянется за новым, меня это совсем не радует! Похоже, ее просто заклинило, а не она его решила игнорировать, - и этому, блядь, явно должна быть причина! И причина эта – явно интимного характера!
Кажется, у Лизы какая-то странная слабость именно к англичанам!
- Он тебе кто? – хмуро тяну ее к себе за талию, почти ловя губами легкий всхлип.
Если далеко еще не ушел, пусть хоть сейчас глаза разует и заметит, что к этой девочке уже есть, чьим рукам прикасаться! И свою засунет себе подальше. В свою глубокую голубокровную задницу!
Подымает на меня свои огромные, изумительные глаза, - и я обо всем забываю!
Кроме одного, - мне до дрожи, до хруста в костях хочется, чтобы только на меня она так смотрела! И чтобы к ней имели право прикасаться толкьо мои руки! Даже весь этот зал куда-то испаряется, вместе со всеми, мать его, людьми вокруг! И я забываю о том, что, помимо сделки, тут еще неплохо бы было и наладить какие-то полезные связи!
Ах, да. Кажется, уже наладил, - с этим вот принце-лордом. Первый блестящий шаг в английское общество сделан! Причем, - так круто!
Но мне даже не жалко.
С каким-то изумленным уколом в сердце понимаю, что ради этих глаз я реально готов все похерить. И совсем не так, как вначале собирался плюнуть на сделку лишь бы обладать Карамелькой. Нет, тут уже что-то другое, совсем запредельное, такого, чего раньше никогда и не чувствовал! И дергает теперь не только в паху, а гораздо выше!
Особенно, когда вижу капельки слез в ее нереально прекрасных глазках.
- Лиза, - прижимаюсь губами к ее уху, с ума сходя от ее аромата, - снова и снова.
Очень кстати начинает звучать плавная мелодия, - и ее тело так податливо скользит вслед за моим в танце, что я просто схожу с ума. Еще немного, - и забудусь окончательно, подхватив на руки и потащив в номер, чтобы там проверить, насколько она будет податливым и в остальном. И увидеть, как расширятся ее зрачки, в тот момент, когда я одним резким толчком войду в нее…
А после – и вовсе увезу отсюда на хрен. И закрою в своем доме, - чтобы никто не смел даже взглядом к ней прикоснуться!
Чувствую на губах жар ее губ , - даже на расстоянии. И вспоминаю, какими обжигающими были ее поцелуи…
Черт! Меня уже окончательно уносит! Никогда не думал, что от женщины на самом деле возможно сходить с ума! Тем более – настолько!
- Он… - Карамелька запинается, прикусывая губу, - и мне хочется разгладить языком вмятинку, которая остается на нежной коже нижней губы. И втянуть ее в себя, пощекотав немножко…
Ракета в штанах снова начинает гудеть, как взбесившийся мотор!
Но теперь и в груди почему-то гудит точно также, только периодически сбиваясь с ритма рваными ударами сердца.
- Мы были вместе, - Карамелька краснеет и опускает лицо.
- Что?! – блядь, почему я зверею настолько, что прямо перед глазами темнеет.
От одной мысли, что кто-то мог с ней…
Ласкать ее…
Расстегивать пуговички на ее одежде…
Блядь, знать, какое белье она носит и иметь право и возможность снимать его с нее!
И….
- И? – уже метаю молнии, резко дергая ее подбородок вверх. – И, - что?
А хочется спросить, - насколько вместе! Как далеко этот хлыщ, блядь, зашел?
Но ведь где-то он прав, - снова слишком громким ударом бьется у меня в груди. Имею ли я право задавать такие вопросы?
=59
Имею, блядь! Все права имею, - рычит снова загудевший внутри меня мотор!
- И он мне изменил, - Карамелька снова опускает глаза. – Я застала его…
Дальше голос становится совсем сдавленным и слова заглатываются так и не прозвучав.
Но мне дальше и не надо, - я прекрасно себе все представляю.
Только вот не представляю одного, - насколько это резануло по ее нежному сердечку?
- Он идиот, Лиза, - цежу, сжимая зубы.
Блядь, - судя по той боли, которая отразилась сейчас в ее глазах, это стало для нее самой настоящей катастрофой! Кажется, сейчас даже согнется от нее!
- Плюнь и забудь, - шепчу на ухо, прижимая ее к себе еще сильнее. – Он мудак, причем, - самый мудачный из всех мудаков – не только в Англии, но и на всей планете. Если хоть мысль допустил о другой, когда у него было такое сокровище!
Фу, же, - какая мерзость, - глажу кожу Карамельки на спине и понимаю, - любая другая кожа, любые другие губы могут только вызвать отвращение! А чтобы после нее свой член еще куда-нибудь засунуть! Бэээээ! Даже у самого рвотный релекс вырабатывается!
- Можно подумать, ты лучше, - шипит Карамелька, но в голосе я все равно слышу слезы. – Да ты еще хуже, Крушинин! У тебя была невеста, а ты… Не только секретаршу, а еще каких-то… Из « Огней»
Да, блядь. Это удар серьезный и, главное, аргументированный. У самого снова сводит зубы, когда понимаю, каким лично я мудаком выгляжу в ее глазах. Тем более, - на фоне ее прошлых отношений.
