Активировав портал, Гермиона оказалась на широком мосту через Темзу, судя по всему, западнее Вестминстера. И без того не пользующийся, очевидно, популярностью у туристов, утром двадцать шестого декабря мост был совершенно пуст, не считая Джона Ватсона, замершего возле перил, и женщины в наушниках и легком спортивном костюме, вышедшей на пробежку. Гермиона набросила на себя дезиллюминационное заклинание и подошла к Ватсону поближе — и сразу же почувствовала угрызения совести. Она легко забыла о нем, тогда как он, очевидно, глубоко скорбел о смерти единственного друга. Гермиона помнила его несколько помятым, но жизнерадостным мужчиной на несколько лет старше них с Шерлоком, деятельным и бодрым, а теперь видела перед собой пустую, выгоревшую оболочку. Он стал еще более помятым и выглядел хуже профессора Люпина после полнолуния. Сходство усиливалось еще и благодаря потрепанной одежде.
Позднее Гермиона так и не смогла объяснить себе, почему решила взглянуть на Ватсона именно в это утро, разве что предположить прорезавшийся вдруг, вопреки всем уверениям Трелони, дар прорицания. Потому что у нее на глазах Джон Ватсон наклонился к реке, вглядываясь в глубокую, покрытую снежной кашицей грязну воду, отпрянул назад, улыбнулся, приняв какое-то решение, и резким движением снял куртку. Вытащил из кармана джинсов пистолет, отложил вместе с курткой на мокрую плитку под ногами.
Гермиона вытащила палочку — не нужно было быть Шерлоком, чтобы угадать дальнейшее развитие событий. Джон Ватсон устал от того, что его окружало, и решил, что на дне Темзы ему будет куда комфортней, чем среди людей.
Гермиона уже готова была применить к нему «Конфундус» и сбить с толку, как женщина-бегунья изменила маршрут и в несколько скачков приблизилась к нему.
— Там мокро и холодно, доктор! — крикнула она громче нужного Ватсон вздрогнул и обернулся, вцепившись руками в парапет.
— Я про реку, — продолжила женщина. — И грязно, к тому же. Черт их знает, что они туда сливают! Вы знаете?
— Понятия не имею, — растерянно ответил Ватсон.
— Я тоже. Но не удивлюсь, если вода из Темзы разъедает получше любой кислоты. Я Мэри, кстати.
Она неженственно и очень решительно протянула Ватсону руку. Тот пожал ее, все еще пребывая в растерянности, и спросил, похоже, первое, что пришло в голову:
— Почему вы решили, что я доктор?
— Ваш чемоданчик, — она кивнула головой в сторону упомянутого чемоданчика, который Ватсон отставил в сторону, — я такой где угодно узнаю. Я медсестра.
Мэри улыбнулась, предлагая повеселиться над таким совпадением, а потом вдруг стала очень серьезной и тихо сказала:
— Не знаю, что у вас случилось, но Темза — это не выход, поверьте.
Гермиона убрала палочку и отступила в сторону. За годы работы в ДМП она научилась разбираться в людях и сейчас была убеждена — эта женщина не даст Ватсону пропасть и присмотрит за ним, пока не вернется Шерлок. А сама Гермиона на всякий случай присмотрит за ними обоими.
Боль была меньшим из зол. Шерлок не зря считал себя специалистом по игнорированию боли — он точно знал, что она представляет собой просто подергивание нервных окончаний, и умел отстраняться. Возможно, его напугали бы следующие за болью увечья, но он знал, что, даже если ему поотрубают руки и ноги, Гермиона вырастит ему новые, поэтому на угрозы что-то сломать не обращал внимания. В конченом счете, это просто будет еще одна порция боли, ничего существенного.
Настоящим злом была усталость. Он не спал уже, по приблизительным подсчетам, четвертые сутки — стоило ему попытаться прикрыть глаза, как сменявшиеся охранники окунали его лицом в ведро с ледяной водой и всячески тормошили.
Его мозг не справлялся — мир качался перед глазами, в ушах шумело, то и дело на задворках сознания начинала звучать страшная детская песенка из кошмаров.
То, что Шерлок попался в руки сербских спецслужб, было закономерно, но все-таки обидно. Сеть Мориарти, раскинувшаяся по Европе как паутина жирного паука, уничтожалась, пусть неохотно и трудно. Последней точкой был штаб барона Мапертиуса — благородного мецената, спонсора нескольких благотворительных программ, а заодно редкостной сволочи, зарабатывающей на детской проституции и порнографии. Подобраться к нему оказалось почти невозможно — схема была выстроена безупречно. Но главное, почувствовав опасность, барон успел уничтожить компрометирующие документы. Шерлок устранил его, но подставился сам, и теперь торчал в казематах, а тупоголовые агенты в серой униформе пытались выбить из него информацию о заказчике убийства достойного члена общества.
Болваны.
Агенты сменились, новый — полный сил и энтузиазма, рослый и загорелый бывший моряк, — не без удовольствия пнул Шерлока в пах и сильно расстроился, не получив ожидаемой реакции. Вместо того, чтобы закричать, Шерлок приложил усилия к изменению положения — он полустоял-полувисел, прикованный за запястья, и руки сильно затекли.