Гермиона не изменяла своим традициям. Он погладил книгу по обложке, повертел в руках очки — можно было не сомневаться, что они снабжены дополнительными волшебными свойствами, — и завалился на кровать. Нужно было извиниться перед Гермионой. Он игнорировал ее больше полугода, избегая не только визитов, но даже сообщений и записок. А ведь Джон правду сказал — пока есть возможность…
Он не додумал до конца эту мысль, отключившись сразу, как только его голова коснулась подушки.
Наутро Шерлок, заверив миссис Хадсон, что не собирается рисковать своей свободой и подвергаться унизительному приковыванию к столу, направился на Чарринг-Кросс-роуд. Нужно было поздравить Гермиону, а заодно выяснить, что у них с Майкрофтом. Шерлок не допускал мысли о том, что у них могут быть отношения, но почему-то ему было важно услышать об этом от Гермионы. Думать насчет подарка долго не пришлось — среди его наркодилеров был один старичок-букинист, который продал ему оригинальное второе кварто «Гамлета» тысяча шестьсот четвертого года. Зная страсть Гермионы к древним книгам и к литературе вообще, Шерлок не сомневался в том, что подарок ее порадует.
Было еще довольно рано, но Гермиона уже не спала — Шерлок застал ее перед зеркалом, она направляла палочку на волосы и что-то бормотала себе под нос, явно недовольная результатом.
— Мерлин, Шерлок, когда-нибудь ты все-таки схлопочешь от меня проклятье! — сообщила она в ответ на его радостное: «С днем рожденья!».
Впрочем, увидев подарок, она резко сменила гнев на милость и даже по традиции повисела у него на шее. Потом отошла в сторону, поставила книгу на полку и спросила:
— Ничего не хочешь рассказать?
Шерлок вспомнил о Калвертоне Смите, о смерти Мэри, и собственном срыве и уверено заявил:
— Много всего. Но не сейчас. У нас все-таки день рождения.
Она прыснула — это была детская, почти забытая формулировка. Как-то Майкрофт спросил их, почему они так шумят, и Гермиона серьезно ответила: «У нас все-таки день рождения». Он тогда иронично поднял бровь и уточнил: «Что, один на двоих?». Но они были слишком заняты игрой в шпионов, чтобы отвечать. Позднее миссис Грейндер и миссис Холмс еще не раз припоминали им эту оговорку.
— Точно, — кивнула Гермиона. — Шерлок?
— М? — отозвался он — на ее столе он заметил стопки новых бумаг и тут же склонился над ними. Приказы, черновики речей, шифры — она не теряла времени даром.
— Каве инимикум, — произнесла Гермиона, и бумаги тут же стали белыми и пустыми. — Не суй нос в мой работу. Шерлок, я хотела предложить… Присоединишься к празднику?
Шерлок кожей чувствовал, что это плохая идея.
— И тогда есть шанс, — Гермиона довольно улыбнулась, — что я не стану убивать тебя за очередной срыв. И, возможно, дам восстанавливающее зелье.
Шерлок взглянул на свои руки, потом в зеркало — на красную и больную физиономию, — и решил, что готов пережить праздник, если это позволит покончить с ломкой.
— Будь по-твоему, — согласился он.
Гермиона выдала ему зелье, после которого действительно стало значительно лучше, потом подвела к зеркалу и ткнула палочкой в его волосы. Они немедленно укоротились и посветлели.
— Что ты делаешь?
— Меняю твою внешность. У меня нет оборотного зелья, а среди волшебников тебе лучше не показываться.
Он попытался было возразить, что не давал согласия на массовые мероприятия с участием волшебников, но Гермиона уже сделала его кожу на тон темнее, расширила скулы, избавилась от трехдневной щетины, вырастив вместо нее аккуратную светлую эспаньолку, и под конец поменяла цвет глаз на каре-зеленые.
Шерлок моргнул и дотронулся до своего лица — в таком виде его не то, что мать, его бы наблюдательный Майкрофт не узнал.
— И куда мы идем?
Гермиона рассмеялась:
— Для начала в Хогсмид. И надень мантию, в шкафу должна быть парочка мужских. Сегодня ты — сквиб.
Однажды под действием наркотиков Шерлок оказывался в волшебной деревеньке, на нем тоже была мантия, только зимняя и теплая, а не легкая, как сейчас. Одежда волшебников была не слишком удобной, особенно если учесть, что многие предпочитали носить мантии на голое тело (он, разумеется, остался в брюках и рубашке).
Хогсмид был похож на деревню с открытки — с пряничными домиками, чистыми дорожками и цветами на каждом балконе. Отдышавшись после перемещения, Шерлок огляделся по сторонам и почти сразу понял, что этот день не будет простым. Возле здания, похожего на паб или трактир, стояла группа волшебников. Издалека выделялись ярко-рыжие волосы одного из них.
— Гермиона! — выкрикнул он, и, подбежав, первым обнял ее. — С днем рождения.
За ним последовали встрепанный, но крайне опасный Гарри Поттер, высоченный мужчина с мозолистыми руками и низким голосом, миниатюрная рыжеволосая женщина — наверняка жена Поттера, — и задумчивая блондинка в канареечно-желтой мантии.
Освободившись от путавшихся ее задушить друзей, Гермиона указала на Шерлока и сообщила:
— Это Уильям Скотт, мой друг.