Повстанец что-то визжал на арабском. Гордон не мог быть уверен наверняка, но после первого тура в Ирак стал кое-что понимать в языке, и, по его мнению, это звучало как "Не стреляйте". Крики отвлекали. Гордон знал, что ему надо взять на себя командование и обработать пленного как можно быстрее.
-Всем заткнуться! Смитти, займись парнем, проверь его на что-нибудь ценное. Остальные идут наверх. - Иракец продолжал кричать. Гордон повернулся к нему и крикнул: - Заткнись нахрен. Хватит. Никто тебя не застрелит.
Иракец замолчал, как будто поняв слова Гордона. Он тихо всхлипывал, раскачиваясь вперед-назад, подрагивая от страха.
Гордон вышел из комнаты и начал медленно подниматься по ступеням. Его движение было прервано паническим криком Смитти: - Этот второй ублюдок…
Громкий взрыв потряс комнату.
Гордон рванулся назад. Внизу творился хаос. Два морпеха, следовавшие за ним, кричали, но он не мог понять ни слова.
Гордон вернулся в то, что осталось от комнаты. Раненый иракец был разорван на куски. Морпех тоже был разорван взрывом, но он не мог понять, кто именно это был.
Гордон услышал голос из коридора.
Он повернулся и увидел Смитти, лежащего на земле, покрытого кровью четырех человек, включая его собственную.
- Что случилось? - спросил Гордон, склоняясь над ним.
- Говнюк на земле не был мертв. Он перевернулся и вытащил гранату. Он подорвал Греббса.
- Грязные ублюдки, - выругался Гордон.
В этот момент еще одно отделение морпехов появилось у входа в здание. Их сопровождал репортер со съемочной группой.
Санитар прошел за спину и сразу стал осматривать Смитти.
- Смертник убил морпеха в этой комнате, - сообщил Гордон новому отряду морпехов, указывая на комнату. - А наверху еще не зачищено. Пошли.
Гордон и новое отделение морпехов зачищали территорию. С крыши они видели мечеть. Никакого движения по-прежнему не было.
- Давайте за дело, - сказал Гордон морпехам. Они спустились вниз и двинулись через улицу. Репортер и его съемочная группа двигались за ними вплотную.
Дым струился из нескольких окон в южной части мечети. Южная и восточная стены были пронизаны пулевыми отверстиями. Гордон и отделение морпехов подошли к входной двери и выстроились вдоль восточной стены. Гордон пнул дверь, но она не дрогнула. Он пнул еще раз. Ничего.
- Сержант. У меня есть дробовик, - предложил один из морпехов.
- Хорошо, двигай сюда.
Морпех дважды выстрелил в дверную ручку из своего 12-зарядного дробовика и отошел. Гордон сделал шаг назад и пнул дверь, и на этот раз она распахнулась. Он бросил в открытую дверь гранату и отошел назад, прислонившись к стене. Граната упала и скатилась по узкому залу в главную комнату мечети. Здание потряс взрыв. Следуя стандартной оперативной процедуре, он и морпехи зашли в мечеть после взрыва гранаты. Репортер и съемочная группа следовали за последним морпехом.
Первая комната по правой стороне была полна боеприпасов и стрелкового оружия. В комнате слева не было ничего, кроме грязных матрасов. Мужчины спустились в большую комнату, где обнаружили нескольких иракцев, прислонившихся к стене. Морпехи громко потребовали, чтобы они не двигались. Те были живы, но ранены.
- Не шевелитесь, вашу мать, говнюки, - прокричал им Гордон. Он быстро оценил ситуацию в комнате.
Позади себя Гордон слышал, как репортер что-то говорит в камеру.
- Я здесь в Эль-Фаллудже с морской пехотой. Битва была ожесточенной, иракцы оказывали серьезное сопротивление. Однако, в конце концов они не могли противостоять превосходящей огневой мощи Морской пехоты США. Этим раненым иракцам удалось выжить в этой мясорубке, и они просят помощи.
- Просят помощи? Ни хрена подобного они не просили, - рявкнул на репортера морпех из отделения.
Гордон с винтовкой у плеча продолжал сканировать шестерых иракцев. Краем глаза он увидел, как иракец, который был с краю, начал продвигать руку к чему-то на земле.
Ничуть не раздумывая, Гордон повернулся и выстрелил иракцу в голову. Звук от выстрела эхом пронесся по залу.
- Ты это видел? Ты это видел? - Репортер спросил своего оператора.
- Видел, видел, - ответил оператор, поворачивая камеру к Гордону.
- Этот морпех только что застрелил безоружного раненого иракца, - сказал в камеру репортер, указывая на Гордона.
"Нас могут изменить многие вещи, но все начинается и заканчивается в семье".
Сан-Диего, Калифорния
- Розовый или фиолетовый? - спросила Гордона его пятилетняя дочь Хейли, показывая ему два пузырька с лаком для ногтей.
- Мне нравится фиолетовый, но я предпочту розовый, - сказал Гордон, наблюдая, как дочь начинает встряхивать пузырьки.
- А можно мне снэки, когда мы закончим? - спросила Хейли, медленно нанося лак на ногти Гордона.
- Можно. А какие ты хочешь? - мягко спросил Гордон.
- Фруктовые шкурки. Я хочу фруктовые шкурки. А еще я хочу смотреть "Октонавтов[10], - завизжала Хейли, глядя вверх. Она улыбнулась Говарду и откинула волосы с лица.
