Она подошла вплотную к Арине и, толкнув ее плечом, сказала:
– Эй, не запомнила, как там тебя по-дурацки зовут? Я требую, чтобы ты оставила командира роты в покое и не стоила ему глазки. Он будет моим! Тебе ясно? Ты в любом случае мне проиграешь, так что даже не пытайся.
Арина закатила глаза к небу:
– О Боже! Да я даже не претендую на него. Где это я строила ему глазки? Когда? Иди и забирай с потрохами. Только ко мне больше с этим бредом не подходи, будь любезна.
Блондинка не унималась:
– Ты не поняла? Это была не просьба, а приказ!
– Деточка, приказы будешь отдавать, стоя на коленях, когда рот будет занят. Вали отсюда и не зли меня, – сказала Арина раздраженно и отвернулась.
Герману совсем не нравилась блондинка и еще больше не нравился разговор, который та затеяла. Поэтому он продвигался по очереди вполоборота, чтобы по возможности контролировать ситуацию.
Блондинка, постояв несколько секунд, внезапно ринулась на Арину и попыталась нанести удар в голову. Ее кулак почти достиг цели. Единственное, чего она не учла, – что реакция Германа будет молниеносной. Он схватил ее кулак еще в полете и развернул ее руку на девяносто градусов. Поскольку блондинка совсем не ожидала этого, она вылетела из толпы, пролетела два метра и рухнула на землю. Рука неестественно повисла. Раздался громкий пронзительный крик:
– А-а-а!
В ту же секунду к ним подбежали офицеры:
– Что случилось? Вы что, ударили женщину?
– Он напал на меня и сломал мне руку! – кричала блондинка.
Теперь она не выглядела красоткой. Тушь размазалась по заплаканному лицу, само лицо исказила гримаса боли.
Офицеры встали вокруг Германа и по рации сообщили о происшествии кому-то. Минут через пять подошли медики и несколько офицеров, включая Ничипоренко, Ковальского, Смирнова и Наталью.
– Так, что здесь произошло? – спросил Ничипоренко.
Судя по всему, он все-таки был среди подошедших офицеров негласным лидером, потому что в течение всего дня из всех троих инициативу на себя брал только он.
Блондинка начала было голосить. Но Ничипоренко ее грубо оборвал:
– Эту версию я уже слышал. Хочу услышать другие.
Вокруг все стояли молча. Было видно, что Ничипоренко опасались все. Одно неверное движение, и он мог и расстрелять, и направить в группу смертников.
Ничипоренко развернулся к Герману:
– Почему вы напали на эту девушку? Вы маньяк?
– Никак нет, господин офицер, – ответил Герман, – она попыталась ударить Арину Григ. Причем нападала подло – сзади. Я просто помешал ей. Как видите, неудачно.
– Какие страсти! – воскликнул Ничипоренко. – И за что же вы хотели ударить эту женщину? – спросил он у блондинки.
Та молчала. Было видно, что она пытается сообразить, что сказать. И тут она выпалила:
– Я хотела ударить ее за то, что она оскорбила вас, – сказала блондинка.
И с ненавистью посмотрела на Арину.
Арина открыла рот и с недоумением уставилась на блондинку.
Ничипоренко развернулся, подошел ближе к Арине. Улыбаясь, прищурив глаза, он посмотрел в карточку солдата, которая находилась у него в руке. А затем спросил:
– Екатерина Аржаковна Хитурян, и как она оскорбила меня?
– Да я что, помню, что ли? Кажется, она назвала вас уродом, козлом и импотентом.
В толпе повисла гробовая тишина.
– Вот херня! Ну ты и сука! – сказала Арина, глядя на продолжавшую сидеть на полу блондинку. – Еще я называла вас желтой рыбой и земляным червяком, видимо.
Ничипоренко перестал улыбаться. Он смотрел на Арину, и в его взгляде читались злость и ненависть. Шутки он не понял.
Он посмотрел в другую карточку:
– Арина Станиславовна Григ, и по какой причине вы оскорбляли меня?
