Кузнец по обыкновению рано утром отправился с товарами на рынок, а Сила взяла корзинку и убежала за едой. Вильзивул подивился, как они не боятся оставлять его одного.
Он наслаждался тишиной, хотя кузнеца с племянницей трудно назвать людьми шумными. Да и покупатели редко посещали лавку. За всё время проживания Вильзивул не видел, чтобы к Элгану заходили знакомые или друзья. Да и Сила вела затворнический образ жизни. Казарма, а не дом.
Вильзивул присел за маленький столик у окна, который ему очень нравился. Поразмыслив, он достал из мешочка куски ткани и погрузился в работу. Он не заметил, как прошло несколько фолов. Взошло солнце. Улицы наводнились жителями, спешащими по своим делам.
Как только он закончил работу, в дом зашла Сила. Девушка не заметила его в углу лавки и, оставив корзинку, побежала наверх. Она пребывала в расстроенных чувствах: шмыгала носам и тёрла глаза.
Вскоре она спустилась и подошла к Вильзивулу.
– Что на этот раз? – стоя над магом, спросила девушка.
– Перчатка, – скромно ответил он.
На столе лежала обычная кожаная перчатка, но без пальцев, а главное, достаточно длинная, чтобы скрыть мерзкий шрам на внутренней стороне предплечья.
– Иногда лень может подтолкнуть тебя сделать то, что облегчит жизнь, – пояснил Вильзивул, затем одел перчатку и положил свой бездонный мешок на стол. Маг брал вещи, разложенные на столе. Предмет за предметом исчезали они в его руке.
Когда на столе не осталось больше вещей, Сила, озираясь по сторонам, спросила:
– Куда они делись?
– Я их убрал, – спокойно ответил маг.
– В свой бездонный мешок? – осторожно произнесла она.
Вильзивул кивнул и улыбнулся сообразительности девушки.
– Что с лицом? – неожиданно спросил он.
– Так, пустяки! – быстро бросила она и пошла к прилавку.
– Лютер? – холодно спросил Вильзивул.
– Не совсем…
Запинаясь, начала она, но не успела договорить, как он поднялся и направился к выходу.
– Не убивай его! – грустно попросила девушка. – Дядя расстроится. Ведь раньше они дружили.
Вильзивул не ответил, только сбавил шаг и посмотрел в глаза девушке.
– Он не понял всё с первого раза? Какой непонятливый. Или я был недостаточно убедителен? Странно! Мне говорили, что я в этом хорош… Ужасающе хорош!
***
Лютер по привычке проснулся до рассвета и ещё долго лежал, смотря, как на картину начинают падать солнечные лучи. Портрет на стене проявлялся в полумраке комнаты с каждой сердой. Женщина с чёрными волосами и алой розой в руке не сводила с хозяина комнаты пристального взгляда зелёных глаз. И только стук в дверь вырвал бандита из глубокого прошлого, где он бережно хранил осколки своего сердца.
– Рассвет, хозяин! – произнёс слуга и прошёл в комнату. Он поставил поднос с завтраком на стол, раздвинул шторы и отправился набирать ванну.
Лютер поморщился от яркого света и, поднявшись с кровати, задвинул шторы обратно. В потёмках он позавтракал и больше не поднимал взгляда на портрет сердцеедки на стене. Но, приведя себя в порядок и одевшись, все же не смог пройти мимо и замер у картины. Надменный взгляд женщины не хотел его так легко отпускать. Благо снова вмешался слуга.
– У вас сегодня много встреч, хозяин! – напомнил он.
Бандит кивнул и, наконец, покинул спальню. Лютер прошёл по длинному коридору, прежде чем оказаться в гостиной. Неприглядный снаружи дом внутри выглядело превосходно. Он сам здесь всё обставил по высшему разряду.
Подчиненные Лютера, завидев его, разом замолчали и, отложив карты, встали. Хозяин дома обвёл их пристальным хищным взглядом, особенно всматривался в одежду. Он не терпел оборванцев в своей обители и личным примером показывал, что даже бандит может выглядеть с иголочки.
Не заметив изъянов, Лютер оставил подчиненных и прошёл дальше, где на всю стену располагалась его гордость – картина осады Оплота Света. Величественное полотно в свете свечей пробирало до мурашек.
Весь первый этаж уставлен удобной пышной мебелью, приятно пахло заморскими растениями. Блеск пламени играл на серебряной посуде и золотых подсвечниках, аккуратно растравленных на большом дубовом столе. Окна в гостиной заколочены и задёрнуты шёлковыми занавесками.
Пока Лютер стоял у картины, никто даже не пикнул. И только когда он начал подниматься в свою переговорную на втором этаже по большой лестнице, отделанной дорогими сортами дерева, бандиты выдохнули.
Слуга не соврал. Желающих пообщаться с Лютером с глазу на глаз оказалось достаточно. Они шли и шли, и к вечеру бандит даже утомился. Его клонило в сон, а глаза то и дело норовили закрыться. Однако требовалось ещё доделать кучу бумажной работы, прежде чем с облегчением выдохнуть и покинуть переговорную.
Тут в комнату зашёл человек в плаще. Лучи заходящего солнца освещали стол из чёрного дерева недостаточно хорошо, и хозяин зажёг свечи. Украшал кабинет огромный камин, в котором потрескивали сухие поленья. Разбойник сидел на стуле с высокой спинкой и записывал ранее оговоренные сделки. Полностью погруженный в ненавистную рутину, Лютер не замечал постороннего.
