— По старинке, с начала… Разговорил я этого придурочного Левку. Нашел к нему подходец… Короче, тогда, в феврале прошлого года к нему подошел какой-то джентльмен уголовного вида, угостил хорошей выпивкой и обедом в ресторане «Ореанда», а за это весь вечер выпытывал у него информацию про его девушку Галю, с которой он, якобы, видел его на набережной и влюбился в неё без памяти. Пьяненький Левка, как известно, информации не выдает, но несколько зелененьких бумажек сделали дело — Левка рассказал все — что Галя сирота, что работает в Феодосии, что в начале марта собирается на две недели к нему. Но джентльмену этого показалось мало. Он стал расспрашивать Левку про интимные подробности Галиного тела. Левка обалдел от таких вопросов — решил, маньяк. Напугался изрядно. Но маньяк этот дал Левке такую сумму наличными, которых он и в руках-то никогда не держал и в глаза не видывал. Лева и выложил ему про родинку на правой кисти и про родимое пятнышко на левом колене. Тот вежливо и культурно поблагодарил Левку за информацию, но на прощание предупредил, что если тот хоть когда-нибудь где-нибудь свою поганую пасть раскроет про этот разговор, то его разрежут на части. Этим окончательно укрепил мнение Левы, что он маньяк. А в начале марта Галя, как известно, исчезла без следа. Левка поначалу не колыхался, тем более, что он получив невероятную сумму денег, пил без просыпа. Потом к нему обратились органы милиции за какой-то информацией о Гале. Левка смекнул, что дело нечисто и закрыл свой ротик на глухой замочек. И сколько я к нему не мотался, только и вижу его пьяного и несущего всякий вздор. И решил я его подкупить. А поскольку на мою зарплату не подкупишь и собаку, то я одного крутого попросил, он был очень мне обязан одной услугой, так тот без разговору денежки и выложил, которые я презентовал Левке за его информацию. Вот он, жадный человек, мне и рассказал все, что требовалось. Так-то…
— Все понятно, — похолодел Николаев. — Ну а вторая информация какая?
— А вторая вот какая… Утонул вчера Левка в Черном море. Пошел купаться и… Вытащили труп, на шее следы пальчиков. Вот такая тебе будет моя вторая информация. Что думаешь?
— Мы должны добиться вскрытия могилы Лены Воропаевой, — загробным голосом произнес Николаев.
— Да кто тебе это разрешит, глупый ты человек? Какие у тебя есть основания? Рассказ Левки нигде не запротоколирован, все это мои словеса и домыслы. И чтобы так просто раскопать могилу дочери мэра целого города, государственного человека? Да ни в жизнь! Так что это тебе так, для души. Заело меня просто все это, я и мотался к этому Левке, знал, что кроме него никто нам свет на это дело не прольет. Для проверки его слов я, кстати, съездил и в Феодосию, нашел девчат, с которыми Галя в общежитии жила, пока ей комнату не дали — подтвердили они и про родинку и про пятнышко на левом колене.
— Странно только, что они не уничтожили этого Левку сразу после того, как он выдал им информацию про Галю, — заметил Николаев. — Не любят они живых свидетелей…
— Странновато и мне, но один правдоподобный ответ я на этот вопрос имею. Джентльмен этот уголовного вида, с которым говорил Левка очень напомнил мне своей внешностью одного братана, специалиста по щекотливым вопросам, исчезнувшего неизвестно куда в марте того же года. И думается мне, что исчез он из машины «Жигули» темно-синего цвета, обнаруженной на обочине у дороги километрах в семи от места убийства Кирилла. Все концы когда-нибудь должны сходиться, я так полагаю. А ещё ходил слушок, правда, непроверенный, будто в те дни в Ялте видели Палого, довольно опытного киллера, в последнее время обитающего где-то под Новосибирском. Чуешь, откуда ветер дует, а, Павел Николаевич? Так вот, исчез этот джентльмен с лица земли, а хозяева решили больше никого в это дело не посвящать и не марать руки о ханыгу-сторожа. Не до него, словом, было. Галю убили, изуродовали ей до неузнаваемости лицо, подбросили рядом с Полещуком вместо Лены, а этого Левку оставили в покое. А тут кто-то ляпнул, что я Левкой сильно интересуюсь, может быть, и тот крутой, которого я в оборот взял. Не мог же я ему сказать, что деньги беру себе, как взятку за свою услугу. Вот я в общих чертах и объяснил ему, для кого деньги беру. А там народ тертый, и телеграф быстро работает… Так что, Левке теперь водочку разве что на том свете нальют, да и то навряд ли…
— А где же Лена? — тупо спросил Николаев.
Клементьев расхохотался в трубку.
— Ты уж слишком много от меня хочешь узнать, Павел Николаевич. Сам ведь знаешь, у кого про это надо спрашивать. И про местонахождение Лены и про сокровища. Только сомневаюсь, чтобы эта личность тебе что-нибудь ответила. Личность суровая, лютая. Сумеешь добиться вскрытия могилы и экспертизы — будешь великим человеком, но я и в этом сильно сомневаюсь… Ладно, пока..
— А ведь ты тогда догадался, — вспомнил его слова Николаев. — Что же ты тогда молчал, Григорий Петрович?
