Время от времени водитель, человек немногословный, но внимательный, бросал на нас кроткие взгляды в зеркало заднего вида. Острый взор, как прожектор, высвечивал детали, которые нам самим могли бы показаться незначительными: немного окровавленное сиденье, поджатые плечи…
— Эрвин, скажи мне… скольких ты убил? — спросил я, невзначай.
— Я уже и не помню. Год за годом, приходилось заниматься грязной работой.
— Почему же ты не раскаиваешься? Разве тебе не тяжело?
— Ты же знаешь почему… Мама учила никогда не сожалеть о том, что уже не изменить, — он отвёл глаза. — Ты узнал, где Торрен? Они вроде как с Маффином за одно.
— Да.
— Что да? Ты узнал, где он? — он медленно поднялся и сел. — А-а-мнгх… Как же болит голова…
— Торрен в Вестрии. В городке Понивиль.
— И что, теперь ты собираешься туда ехать? Вот с этим? — он опять постучал по гипсу.
— Я… Я не знаю, Эрвин.
— Если едешь — я с тобой. Надо этого идиота в чувства привести. Я стану твоей правой рукой, что ты сломал по моей вине и…
— С ним Хранительницы гармонии.
— Ч-что? — он посмотрел на меня с ужасом. — Н-не может этого быть… Он связался с ними? С этими… чудовищами?
— Сейчас даже вдвоём — мы слишком слабы, — я легонько ударил сиденье. — Нужно найти тех, кто поможет нам избавится от элементов раз и навсегда.
— Хорошо, мы уничтожим элементы, но как же ты собрался победить Селению и Элуну? Они же просто бессмертные монстры и обладают магией чрезвычайной силы… Мы никогда не победим, даже с самыми могущественными союзниками! Сама Кристализ не преодолела силу элементов… Э-это невозможно…
— Я знаю, что это невозможно! Но если мы не вмешаемся, то Торрен — умрёт! Ты это понимаешь⁈ — я вспылил, но постарался скрыть, что ещё чуть-чуть и сорвусь.
Повисла пауза. Водитель недовольно отвёл взгляд с зеркала и начал смотреть вдаль.
— Давай обсудим это дома, хорошо? Я уверен, что если хорошенько подумаем, то придём к какому-то адекватному решению, — Эрвин пытался меня успокоить, но неверием лишь больше укутывал в одеяло страдания. — Но, возможно… Торрена уже не спасти.
— Я должен привести его в чувства. Я обещал, что позабочусь о Торрене… И даже если я не справлюсь или умру — это будет лучше, чем потом предстать перед мамой, как предатель и лжец, что нарушил последнее желание самого любимого человека…
— Поступай как знаешь. Я поддержу тебя в любом случае… брат, — он медленно сжал кулак.
«Я спасу тебя Торрен, чего бы это не стоило…»
Грузовик преодолел последние километры пути и въехал во Всеполис. Величественный оплот цивилизации возвышался среди бескрайних просторов. Улицы, как артерии, пульсировали жизнью. Я наблюдал, как мимо проносятся дома, магазины и люди, что заняты повседневными делами. Пока мы дремали в пути, наступило утро.
Наконец, водитель свернул на одну из тихих улочек, что вели в престижный район столицы. Автомобиль окружили величественные особняки и ухоженные парки. Я наконец-то ощутил столь комфортную атмосферу благополучия и роскоши, что контрастировала с суровой реальностью Вракса.
Грузовик остановился у массивных кованых ворот, за которыми виднелся просторный внутренний двор и величественное здание родительского особняка. Водитель умело маневрировал и подъехал к парадному входу. Мы покинули кабину и оказались на мраморной лестнице, что вела в дом.
Глаза Эрвина сверкали воспоминаниями. Он первым взошёл на ступеньки, что вели прямиком в детство. Брат прихрамывал, но уже не так заметно, как во Враксе. Каждый шаг отдавался гулким эхом и пробуждал призраков прошлого. Воспоминания аккуратно проснулись и напомнили, что мы всё ещё дети ужасных и отвратительных, но любимых родителей.
Я следовал за Эрвином и ощущал, как в груди разливается тепло. Стены, что были некогда свидетелями игр и детских шалостей, встречали нас как героев.
«А мы ведь и вправду прошли через многое…»
Гипс неприятно давил на руку так, что в моменте я захотел его снять. Перед глазами промелькнула картинка окровавленного трупа офицера, которого я по неаккуратности убил голыми руками.
«Никогда не сожалей о том, что уже не изменить? Но что же делать с этим, мама…»
Массивная дверь распахнулась перед носом и явила взору просторный холл, что был наполнен энергетикой величия и богатства. Лучи солнца проникали сквозь окна и рассыпались по полу разноцветными бликами, создавали иллюзию, будто мы идём вверх по радуге.
Эрвин вошёл первым, а я вторым. Вдруг я почувствовал, как в душе переплетаются воспоминания. Разум понимал, что наконец-то можно начать всё сначала.
Впереди стояли Матильда в стареньком платье и двое детишек. Добрая девушка аккуратно улыбалась, но я чувствовал, что многодетной маме больно и грустно на душе.
— Приветствую вас, гер Фаррен, — она поклонилась, как Грета, а затем боязливо обратилась к брату: — Д-доброе утро и вам, Эрвин. Н-надеюсь больше таких инцидентов, как вчера, вы себе не позволите…
— Что он сделал? — нежно спросил я. — Приставал?
— Д-да… но не совсем. Я, возможно, сама виновата и спровоцировала его… и в целом я была не против поболтать…
