Не думайте, что это пробудилось моё тщеславие. Вы просто не знаете Брэнду. А я знал Брэнду. Я знал, что её очень легко расстроить или обидеть. Любое моё слово она легко обращала против себя. Попытки помочь ей всегда сводила на нет, предпочитая грустить и говорить о том, как сильно она хочет помочь справиться с депрессией мне. Если моя самооценка всю жизнь остаётся где-то на уровне плинтуса, то её, как мне иногда казалось, достигала ядра Земли. Она не была той загнанной девочкой подростком, слушающей тяжёлый металл, красящей волосы в чёрный и постоянно с тоской размышляющей о самоубийстве, одиночестве и собственной ненужности. Таким из нас двоих был как раз-таки я, но при этом мне удавалось оставаться в тени её собственной печали. Моё самобичевание ничего не стоило по сравнению с её. Мои проблемы казались жалкими, надуманными страхами, когда она начинала что-то рассказать. Находясь рядом с ней, я чувствовал себя менее ничтожным. Не потому, что она была ничтожеством, а потому что она постоянно считала себя такой, о чём открыто заявляла не один раз, чтобы получить мою поддержку и тут же обратить против себя. Мы с ней были людьми сломленными, но каждый из нас по-своему справлялся с этой суровой правдой. Только это нас и сблизило. Не скажу, что у меня получалось делать это лучше неё. Иногда в её присутствии я чувствовал себя невероятно слабым. А когда она уходила, то вновь начинал дышать спокойно. Чёрт знает, как это вообще работает. Наши взаимоотношения были странными, как будто ненастоящими. Она хотела чего-то от меня, наивно пологая, что я не догадываюсь о её чувствах. А я ничего не хотел от неё, но всё-таки не позволял себе плохо с ней обращаться, разочаровывать её или ещё что-то. Иными словами, помня то, как я вёл себя с девушками, которые мне нравились, я набирался терпения и спокойно проводил с ней время, когда она этого хотела. И не важно было, где она меня находила – в "Старбаксе", где я прятался от морозов, пока Эдди проводил время с девушкой в нашей с ним квартирке на Лоуд-роуд, или в стенах университета, пока я тщетно прятался от неё в толпе, заткнув уши наушниками и слушая на полной громкости "Slayer". Ей нужно было лишь поймать меня и попросить – отказать этой блондинке с коротко-стриженными волосами я уже не мог, когда видел на её пухлых ручонках порезы и понимал, что из-за меня бедняжка может причинить себе ещё больше боли. Я в такие моменты проклинал себя за то, что сердце может так подводить людей и заставлять их влюбляться в такую скотину, вроде меня. Как я мог помочь ей, если сам был беспомощным?
Сказать прямо, что её старания обречены я не решался. Было бы глупо подходить к ней и предлагать спрятать свои чувства в дальний ящик, но при этом остаться друзьями. Я бы не сделал этого, поскольку в ответ наверняка получил бы шаблонную фразу "не нужно любить меня из жалости". Именно к этому обычно ведет подобный путь решения проблемы, а меня он не устраивал, что уж говорить о Брэнде. Да и как вообще можно после любви стать друзьями? Как можно спокойно смотреть в глаза тому, кого раньше ты обожал?
И вот, пока она удовлетворяла свой небольшой каприз и трогала мои гребаные волосы, будто они были из чистого золота, я скосил глаза и, отстранившись от промерзлой реальности, в которой витал запах молотого кофе, удалился в мир виртуальный, где у меня в разгаре была беседа с Арией.
Ещё дома я написал дрожащими руками для нее сообщение, а теперь отправил и с нетерпением ждал, как она отреагирует на тот бред, что я написал. Пока Брэнда трогала мои волосы, а за столиком напротив толстяк засовывал в себя пончики, я вновь перечитал свое сообщение, чувствуя, как бешено бьется под ребрами сердце. В такие моменты я желал, чтобы Брэнды здесь не было. Не хватало ещё, чтобы она заглянула в телефон и начала читать. Однажды она действительно предположила, что я рассказываю о ней что-то своим друзьям, а потом они смеются над ней, из-за чего ей не комфортно подходить ко мне в институте. Из действительно близких друзей у меня был только Эдди, сказал я ей тогда, но она испугалась ещё больше, поскольку боялась его. Казалось, что она вообще знает всё о моем окружении, а потому и не хочет беспокоить в институте. Что ж, мне это было только на руку. Хотя, должен признаться, когда я рассказал о ней Эдди, то он действительно долго ржал, а потом предложил мне поговорить с ней и честно сказать, что она не в моем вкусе. Я пообещал так и сделать, а сам на следующий день вновь оказался в "Старбаксе", сидя с Брэндой за одним столиком. Часть меня ее не переносила, а другая часть заставляла сидеть терпеливо и не разочаровывать ее.
