– Я не знаю… Может, вы бы согласились со мной иногда обедать, вот как теперь. И говорить. Просто поговорить, я был бы… Я бы не чувствовал себя таким одиноким. – Он легонько ответил на ее рукопожатие. – Я не старик еще, Оля, но уже и не молод. А когда с женой творится такое, невольно задумываешься: что мне делать дальше? Как жить? С кем? Куда тратить средства, которые собирал долгие годы? Вот сижу перед вами и исповедаюсь, как дурак! Старый дурак! И жить не хочется, честно…
Он умолк, опустив голову. Взгляд уперся в скомканную салфетку. Он ждал ее ответа. Она пока молчала.
Речь им была подготовлена заранее. Он все продумал до запятой. Не навязывался, а просил о внимании. И реально оценивал свой возраст, но давал понять, что не бедствует и обеспечить может.
– Глеб Владимирович, я вас правильно поняла? – Голос Ольги зазвучал чуть надменно, и он тут же струсил. – Вы сейчас только что предложили мне утешить вас в старости? Ясно дали понять, что практически одиноки. Обеспечены. И хотели бы, чтобы я…
– Да! – не дослушал он и глянул на нее горячим затравленным взглядом. – Из всех женщин на планете я бы выбрал именно вас, Ольга! И готов на все ради вас! И защитить, и обеспечить, и сделать счастливой. Если вы сейчас рассмеетесь мне в лицо, сочтете идиотом, я приму это достойно. Уйду и никогда больше не стану вам навязываться. Если согласитесь подумать, то буду самым счастливым человеком на земле. Простите мне мой пафос!
Ольга откинулась на спинку стула. Небрежно бросила салфетку прямо в центр опустевшей тарелки. Посмотрела надменно и холодно.
– Я не стану над вами смеяться, Глеб Владимирович. Но и думать не стану тоже, – произнесла она медленно. – То, что вы мне предлагаете, оскорбительно! Я не стану вашей содержанкой. Никогда! Никогда ею не была и не буду…
– Простите, простите меня! Я что-то не то сказал. Больше этого никогда не повторится! Простите меня, Ольга!
Он вдруг почувствовал себя таким старым и немощным, что еле удержался на стуле. Подниматься при ней на ноги он точно не станет. Дождется, пока она уйдет. Он уже представлял свою старческую шаркающую походку, согбенную спину и коленки. Зрелище будет омерзительным.
– Вы не дослушали меня, Глеб Владимирович, – хмыкнула после паузы Ольга. – Я никогда не была содержанкой, но не была и женой. Мне тридцать восемь лет. А я ни разу не была замужем. И поэтому я, не раздумывая, отвечу вам… Как только вы решите проблему со своей женой, я выйду за вас замуж.
– Жертва – хозяйка дома Власова Инга Сергеевна. Убита очень виртуозно. Ей сломали шею. Смерть наступила приблизительно десять-пятнадцать часов назад. Подробности после вскрытия, сам знаешь. Тело женщины обнаружил ее муж – Власов Глеб Владимирович. Безутешный вдовец сидит в своей спальне на втором этаже и рыдает. Это мне уже Артамошин шепнул, пока тебя не было.
Патологоанатом Женя Харламов, носивший прозвище «последний доктор», мечтательно глянул за окно гостиной, в которое билась ветка яблони, увешанная зелеными плодами, и раздраженно пробормотал:
– А так хорошо все начиналось.
– Ты о чем? – Егор Степанов оторвался от рассматривания семейных портретов, аккуратно расставленных на старинном бюро.
– Я об отдыхе в выходной день, Егорушка. – Женя покосился на труп женщины. – Теперь работать придется. В субботу так уж точно. Поскольку сегодня вечер пятницы. У тебя наверняка тоже планы имелись. И что?
– Что? – рассеянно отозвался Егор, заинтересовавшись одним из портретов.
– Опрос соседей.
– Этим уже Артамошин занимается и двое его помощников.
– Отчет перед начальством. Поиск подозреваемых, – перечислял Харламов, загибая пальцы. – Разработка версий. В общем, выходные коту под хвост! А у тебя маленький ребенок, между прочим.
– Я помню.
Степанов взял одну из фотографий в скромной деревянной рамке. Показал ее Харламову, спросил:
– Что ты видишь, Женя?
– Ну что… – тот присмотрелся. – Семья… Мама, папа, взрослый сын.
– И все?
– Ну… Еще вижу парк. Клумбы. Деревья. Слушай, Степанов, отстань а! А то я тебе тоже такой экзамен могу устроить. Разрежу даму, приглашу и спрошу: что ты видишь, Егорушка? – Женя фыркнул и щелкнул замками чемоданчика. – А ты что видишь, подполковник?
– А я… – тот поводил пальцем по фото. – Вижу не вполне дружную семью. Напряженный отец. Лицо заострилось. Губы плотно сжаты. Стоит чуть в стороне. Мать изо всех сил пытается как-то соединить их всех. Протянула руку к мужу. Вторую положила на плечо сына. А сын… стоит с надменным отсутствующим видом.
– Хочешь сказать, что не все так счастливо было, как казалось?
– Угу… И вот эта группа молодых людей. Взгляни, Жека!
– Группа как группа, – равнодушно подергал плечами Харламов, направляясь к выходу из гостиной. – Пусть санитары забирают и везут по назначению. Я поехал. Артамошин-то твой где?
– По соседям пошел. – Егор проводил взглядом Харламова и снова погрузился в изучение снимка.
