Лицо парня каменеет, превращаясь в упрямую маску. Он хочет лететь, причем прямо сейчас. Синджир не может его винить. Мальчишка — собственно, уже юноша — пережил немалую травму. События на Акиве, на Кашиике, случившееся на Чандриле с его собственным отцом… Синджир считает себя бастионом бесчувствия — «Кондер…» — но даже он понимает, что Теммин действительно этого хочет. Теммину это нужно.
И Синджиру это тоже нужно.
Ему недостает Джес.
Они с Синджиром сочетаются друг с другом, словно две половинки разорванной, а затем снова склеенной картины. Когда он впервые увидел ее на спутнике Эндора, измазанный грязью и кровью своих товарищей-имперцев, в ее глазах промелькнуло нечто… абсурдное и прекрасное. Естественно, речь не о романтических чувствах. Дело в чем-то намного более глубоком, пробирающем до самого мозга костей. И это вовсе не означает, что они во всем одинаковы. Возможно, оно и к лучшему, что на самом деле они так не похожи.
Он готов ради нее на что угодно.
Даже прорвать имперскую блокаду на потрепанном грузовике.
Собственно, именно так он и говорит:
— Боюсь, вам нас не разубедить, принцесса. Наша судьба решена — мы летим на Джакку. Вы нас остановите?
— Официально я вынуждена попытаться, — вздыхает Лея.
«Проклятье!»
— Но, — добавляет она, — если вы не заметили, я на крайнем сроке беременности. Похоже, я даже сама не понимала, насколько крайнем. Так что, полагаю, вполне возможно — и даже вероятно, — что завтра утром я посплю подольше, поскольку ночь, как это зачастую бывает, выдастся бессонной. Соответственно, если вы попытаетесь сбежать на «Соколе» до рассвета, возможно, я никак не смогу вам помешать — к превеликому моему сожалению. Так что, пожалуйста, сделайте мне любезность и улетайте попозже.
Синджир ухмыляется: «Мы вас поняли, ваше высочество».
Но самая широкая ухмылка появляется на лице Хана. Он улыбается от уха до уха, словно гордится Леей.
Наклонившись, он целует жену в щеку.
Пути назад нет, решает Синджир. Утром они отправятся на Джакку.
Теммин толкает гравиплатформу с парой ящиков. За посадочной площадкой виднеется край моря и сверкающая вдоль него ослепительная, будто лазер, линия рассвета. С другой стороны появляется знакомая фигура Синджира. Бывший имперец пересекает площадку длинными вялыми шагами, зевая на ходу.
Они вместе направляются к ангару номер 34.
— Ну и рань, аж мерзко, — снова зевает Синджир.
— Ты вообще спал?
— Конечно.
— А если честно?
— Если под «спал» ты подразумеваешь «сидел в постели, читая книгу и прихлебывая чай», то да, я спал.
Теммин искоса смотрит на товарища:
— Под чаем, естественно, следует понимать ром?
— Бррр. Нет, хватит с меня рома. То была настоящая чандрильская раава.
— Похоже, ты всегда находишь какую-нибудь новую выпивку.
— Разнообразие — неотъемлемая составляющая счастливой жизни.
— И сейчас ты тоже пьян?
— Я профессионал. Я не могу быть «пьян». Я могу быть «на бровях».
Теммин снова бросает на него взгляд, на этот раз полный ярости, словно изо всех сил желая выстрелить из глаз лазерными разрядами и стереть самодовольное выражение с лица Синджира.
Бывший офицер службы безопасности закатывает глаза:
— Да брось, я перестал пить около полуночи. Потом собрал снаряжение и… — Он внезапно замолкает.
— И — что?
— У нас компания.
Впереди ждет ангар, в котором под тяжелым синим брезентом скрывается корабль, очертаниями сильно напоминающий «Сокол Тысячелетия». Перед кораблем расхаживают двое сенатских гвардейцев в красных шлемах с белым плюмажем.
На боку у них дубинки, которые они, похоже, готовы выхватить в любую секунду.
Раздается новый звук шагов. Парень смотрит по сторонам…
С каждой стороны подходят еще по двое гвардейцев.
— Что происходит? — тихо спрашивает Теммин.
— Просто иди и не останавливайся, — отвечает Синджир.
— Их прислала Лея?
— Надеюсь, что нет. Или мы просчитались, поверив ей. Держи руку на бедре.
Он имеет в виду — на бластере. У Теммина под подолом рубашки висит маленький пистолет. Пальцы движутся вдоль кобуры к рукоятке. Это сенатские гвардейцы, и он надеется, что все в порядке, но в День освобождения тоже казалось, что все в порядке, — пока не случилось то, что случилось.
— Остановитесь, сэр, — говорит один из гвардейцев впереди, мирно вытягивая руку, — но пальцы другой продолжают лениво ощупывать дубинку на боку.
Это угроза — едва заметная, но все равно угроза.
— Вы знаете, кто мы? — спрашивает Синджир, высоко подняв голову и обретая хорошо знакомый надменный вид. — А? Знаете или нет?
— Вы Синджир Рат-Велус, а это Теммин Уэксли.
— Гм… — Бывший имперец похож на пузырь, из которого выпустили воздух. — Да, это действительно мы. В чем, собственно, дело?
Гвардеец с приплюснутым носом не сводит с него пристального взгляда.
— Разворачивайтесь и возвращайтесь к себе.
— Нам нужен наш корабль, — встревает Теммин. — Так что пропустите нас.
Рука гвардейца крепче сжимает дубинку.
— Корабль в этом ангаре принадлежит генералу Соло.
— Он больше не генерал. И он разрешил нам им воспользоваться.
— Как бы там ни было, у нас строгий приказ попросить вас развернуться и уйти.
