— Я немедленно начну подготовку зонд-дроида и корабля-разведчика, — отрывисто кивает он.
— Хорошо. Давайте глядеть в оба. Впереди долгий день, и, боюсь, изменники уже взялись за дело.
События разворачиваются со скоростью света…
И столь же внезапно останавливаются, словно врезавшийся в астероид корабль.
— Это не Канцлер, — говорит Лея, беря у протокольного дроида чашку чая. — Спасибо, Элси.
Синджир искоса смотрит на нее. Он злится, хотя и понимает, что, скорее всего, на пустом месте. Он предпочитает хранить хладнокровие, представляя собственное сердце не столько качающим кровь органом, сколько набором сосулек, свисающих с подбородка некоего злобного снежного чудовища, но больше сдерживаться он не может. Он прекрасно знает, что отправляться, подобно пьяному искателю приключений, прямо в хищную пасть имперского флота — не слишком умное решение, и отчасти рад, что сейчас в космосе над Джакку их не разносит взрывом на куски какой-нибудь звездный суперразрушитель. И тем не менее он весь кипит при мысли, что Норра и Джес где-то там, на планете. Хочется надеяться, что они живы и никто не захватил их в плен точно так же, как они сами брали в плен других.
Теммина с ним нет, что, возможно, и к лучшему. Синджир послал парня встретиться с пилотом Веджем Антиллесом. Может быть, тот знает, как доставить их на Джакку.
— Значит, это вы, — обвинительным тоном заявляет Синджир. — Вы отдали приказ не пропускать нас.
Лея недоверчиво смотрит на него.
— Вы всерьез считаете, будто я настолько двулична, Синджир?
— Да. — Он хмуро качает головой. — Нет. Не знаю! Кто-то же послал тех гвардейцев? Они не могли явиться сами по себе.
Сзади к Синджиру подходит Хан с кружкой кафа в руке.
— Мон порой бывает весьма скользкой, — говорит он. — Но все равно это на нее не похоже. Держи, выпей. — Он сует кружку в руку Синджира. — Тебе сейчас не помешает.
— Мне не помешало бы что-нибудь существенно покрепче.
— Позже. Когда мы победим. Или наоборот.
Синджир проводит длинными пальцами по копне темных волос, потягивая горький каф из кружки в другой руке. Жидкость резко отдает топливом, поэтому складывается впечатление, что он пьет слитые из испарителя отходы.
— Нам нужно попасть на Джакку.
— Теперь это стало намного сложнее, — говорит Лея.
— Объясните еще раз — что, собственно, произошло?
— Обо всем узнал противник Мон на предстоящих выборах, Вартол. Он узнал про Империю и, что хуже, разнюхал, что об этом знали мы. Наше окно возможностей отправки вас на Джакку и без того было слишком узким, а теперь, когда он объявил обо всем общественности, захлопнулось с концами.
— Почему?
— Потому, — вмешивается Хан, — что теперь это стало частью официальной политики. Если вы помчитесь сломя голову на этот ком грязи, это будет выглядеть так, как будто Новая Республика предпринимает военные действия без одобрения Сената.
— Примерно как… скажем, на Кашиике? — язвительно бросает бывший имперец. Он все больше начинает уставать от двойных стандартов, политики и почти всего остального.
— Не смотри на меня так. Вы все равно туда полетите.
— Хан, — предупреждает его Лея.
— Знаю, знаю. Но именно так поступил бы я. Да и ты тоже.
Синджир ворчит и глубоко вдыхает запах кафа.
— Но это никак не объясняет, кто послал тех гвардейцев, что встретили нас на посадочной площадке. И кто разболтал все оришенскому сенатору.
— Это ведь не вы? — без тени иронии спрашивает Лея.
Он отвечает ее же словами:
— Вы всерьез считаете, будто я настолько двуличен, принцесса? — и продолжает, прежде чем та успевает что-то сказать: — Не важно. Можете не отвечать. Нет, конечно же нет — это не я и не Теммин. — Он предпочитает не напоминать, что в свое время Теммин предал их во дворце на Акиве, к тому же он молод и чересчур горяч… но нет! Подобное просто невозможно. — Мы уже все обговорили и нашли способ попасть на Джакку — зачем нам усложнять решение проблемы, которое и так было у нас в кармане?
И тут до него доходит.
Дело не только в том, что сенатору Вартолу стало известно нечто, чего ему не следовало знать. Кто-то знал обо всем, что здесь происходило.
А это значит…
Ох, мать всех лун!
— У стен есть уши, — зловеще нахмурившись, заявляет Синджир.
— А? — переспрашивает Хан.
Но Лея все понимает. Глаза ее становятся не меньше боевых станций, и она прикладывает палец к губам, прежде чем молча кивнуть Синджиру.
— Скоро вернусь, — говорит тот. — Пора нанести визит нашему общему знакомому-хакеру.
С отчаянно стучащим сердцем он выходит из покоев, и на языке его вертится единственное имя, которое он не в силах произнести вслух.
«Кондер…»
Канцлер Мон Мотма смертельно устала, хотя день еще только начинается. Здоровой рукой она разглаживает ткань белого платья.
— Все в порядке? — спрашивает она стоящую неподалеку женщину.
