Ракс не шутил, заявляя, что покалечит Амедду при любой его попытке бежать. Проведя в своей уютной тюрьме всего несколько дней, Мас попробовал напасть на двоих охранников за дверью. Он разбил тарелку о голову одного и неуклюже попытался стукнуть кулаком другого, но они ловко с ним разделались. Не успел он понять, что происходит, как ему в колено ударил сапог, и чагрианин рухнул на пол. Стражник схватил его за ногу и вывернул, потянув тому связки, так что Амедда несколько дней не мог ходить. Даже сейчас он слегка хромает от боли, пронизывающей ногу от пятки до бедра. Сплошное горе и страдания.
Ему приносят вполне сносную еду, — конечно, это не яства, достойные Императора, но и не бесформенная каша. Большую часть времени он проводит в одиночестве, не считая тех моментов, когда ему доставляют пищу. Сперва он удивлялся, почему его просто не убьют. Зачем он нужен Раксу? А потом ему показали. Приставив к его затылку бластер, группа агентов ИСБ заставила Маса записать головидео, в котором он благодарил войска за их службу, благодарил Ракса за его военное руководство и заверял Империю, что победа скоро будет за ними. С тех пор ему приходится терпеть подобные унижения примерно раз в месяц. Лучше бы он умер.
Порой, однако, желание смерти сменяется кое-чем иным: фантазиями, в которых он сжимает пальцы на горле Галлиуса Ракса, ломая его трахею.
Одно время он надеялся, что его спасением станет Слоун. У них был общий враг. Но Ракс нашел способ с ней покончить, заманив на Чандрилу, где, по слухам, она свалилась с подвесного моста и разбилась насмерть.
И теперь у Маса Амедды нет ничего и никого. Он оглядывает свое жилище. Повсюду грязь. Он уже много дней не мылся. Комната практически превратилась в помойку. Грязна даже его одежда. Следовало бы отправить ее по вакуумной трубе в стирку, но та несколько дней назад перестала работать.
Приготовив себе чаю, он садится и тупо смотрит в стену.
Внутри его комнаты все выглядит спокойным и безмятежным.
В городе снаружи царит безумие, за которым он наблюдает в окно, когда у него возникает такое желание. Время от времени вдали раздаются взрывы. Стоит ему открыть ставни, как он видит обломки — обычно это спидер или корабль ИСБ, иногда врезающийся в землю, иногда в одну из крыш. Когда ему приносят еду, он задает вопросы: «Что происходит? Кто там? Нам ничего не грозит?» Единственное, что ему отвечают: в неприступности Императорского дворца можно не сомневаться. Затем охранник говорит что-то вроде: «В городе полный порядок, он остается под контролем ИСБ». Ложь настолько очевидна, что подобна уродливому носу, который видят все, даже сам обладатель.
Самое правдоподобное предположение Маса: они проиграли. Корусант пал.
Учитывая, что кораблей Новой Республики он не видел, остается вопрос: кто именно захватил планету? Держится ли в космосе имперская блокада? Или криминальное подполье наконец раскололось, точно паровой котел под слишком большим давлением? А может, на свободу вырвались обитатели сумасшедшего дома? Он всегда предупреждал Палпатина, что поддержка столь близких связей с преступным миром крайне опасна. Мас Амедда чтит закон и порядок, ему ближе расчет и правила, и любые попытки завоевать доверие подобного отребья всегда бросали его в дрожь.
Впрочем, он никогда особо не возражал. У Императора были свои планы. Он не потерпел бы такой непочтительности, как сомнение в глазах. Палпатин принимал советы, лишь когда сам о них просил — не раньше.
Империя потерпела поражение, превратившись в груду мусора. И Мас Амедда сидит на самой ее вершине.
Ему хочется плакать, но слез не осталось.
На какое-то время он засыпает.
Внезапно раздается странный звук. Наверное, снова несут еду.
Нет. Звук доносится из…
Из вакуумной трубы, ведущей в прачечную?
Звук слабый, похожий на стук и звон тонкого металла: динь-дон, бум! Затем слышится негромкий шорох.
Кто-то, похоже, наконец-то взялся починить проклятую трубу. Что ж, по крайней мере, будет возможность вновь обзавестись чистой одеждой — если, конечно, он захочет. А может, и нет.
Загадка разрешилась, и Амедда вновь погружается в сон.
Его будит новый шум. На этот раз, открыв глаза, он с ужасом обнаруживает, что не один.
На самом деле он окружен со всех сторон.
Вокруг его кресла выстроились полукругом грязные ребятишки, присутствие которых подтверждает то, чего он давно опасался: Мас окончательно лишился рассудка и вся его нынешняя жизнь — лишь крайне яркая галлюцинация. И на острие этой галлюцинации стоит рыжеволосый мальчик с копотью на щеках. Губа его рассечена шрамом, словно от рыболовного крючка, отчего кажется, что он презрительно улыбается.
Естественно, в руке у мальчишки бластер — как и у остальных.
— Ну давай же, стреляй, — устало говорит Амедда.
Ребенок, похоже, застигнут врасплох. Он переглядывается с другими пятью товарищами. Девочка с уложенными на голове темными косами корчит кислую гримасу.
— Ты что, в самом деле хочешь умереть? — спрашивает она. — Иггс, слыхал, что он говорит?
Улыбающийся мальчик — видимо, Иггс — поднимает бластер.
