— Что ж, Нанц, пожалуй, исполним просьбу этого слизняка и отправим его в следующую жизнь.
Он целится, и внезапно Мас Амедда начинает плакать. Это не слезы страха, ненависти или ярости. Это всего лишь жалобные рыдания того, кого поставили над обрывом, но так и не позволили ни отойти от него, ни прыгнуть в бездну. Наконец-то его ждет избавление — даже если это всего лишь призрачное видение спящего или больного разума.
Ствол бластера смотрит на него своим черным глазом.
Другой мальчик, жукоглазый онгри, кривит расположенный посреди бугристого лба рот.
— Вряд ли от этого будет толк, Иггси.
— Ха, пожалуй, ты криффово прав, Урк, — отвечает рыжеволосый и опускает бластер. Амедда качает головой:
— Нет! Толк будет. Стреляй. Прошу тебя. — Он хватается за оружие, но мальчик, будто дразнясь, отдергивает его прочь.
— Чего-то я не понимаю, — заявляет Нанц. — Давай казним чудовище, пока никто нас не слышит! Нужно отсюда убираться.
— Ты только посмотри на него, — отвечает Иггс. — Он вовсе не тот, о ком мы думали. Эта голубая бочка жира не способна повести за собой даже стаю мух к куче дерьма, не говоря уже о целой Империи. Пристрели мы его, и лишь окажем услугу ему и остальным ведроголовым.
Дети переглядываются. Пожимая плечами и кивая, все, похоже, приходят к тому же выводу.
Амедда вжимается глубже в уютное кресло:
— И что вы тогда сделаете?
— Пожалуй, мы пока не придумали, — отвечает Нанц.
— Кто… кто вы такие?
Иггс гордо выпячивает подбородок:
— Бригада Спиногрызов. Или ее часть.
Один за другим они представляются.
— Иггс, — говорит рыжий мальчик.
— Нанц. — Девочка с косами.
— Урк Г'Лар. — Жукоглазый онгри.
Двое битов — возможно, близнецы, а может, просто одинаково выглядящие инородцы, которых Мас Амедда с трудом различает, называют друг друга:
— Он — Хуль.
— Она — Джатчинс.
— Венчинс, — говорит последний мальчик, еще один человек.
— Как вы сюда попали? — спрашивает Амедда.
— Через трубу прачечной, — отвечает онгри Урк. — Мы ее сломали и забрались по ней наверх. Для детей вроде нас места вполне хватает.
«До чего же по-дурацки просто», — думает Амедда. По какой-то безумной иронии судьбы имперские инженеры и архитекторы отличались умением строить крайне узкие — и крайне уязвимые — пространства. Интересно, не приложили ли к этому руку коллаборационисты из числа повстанцев…
— Помогите мне бежать, — говорит Амедда.
— Да ты и впрямь свихнулся, — отвечает Венчинс.
— Ты не влезешь в трубу, — отмахивается Иггс.
— Я могу получить доступ к служебному турболифту. Нужно лишь преодолеть коридор. Если доберемся до лифта, я смогу вас отсюда вывести. В коридоре трое охранников. Мне с ними не справиться, у меня нет оружия. Но у вас… у вас есть бластеры. Помогите мне бежать, и я помогу вам.
Дети снова молча переглядываются, удивленно вскинув брови.
Урк наклоняется, глядя на Маса большими желтыми глазами:
— И какая нам с этого польза?
— Вы повстанцы?
— В каком-то смысле. Мы бунтуем, — соглашается Иггс.
— Выведите меня отсюда, и я смогу сдаться. Я передам Республике коды, которые открывают двери в Императорский дворец. Я все им расскажу. Я сдам всю Империю. — Конечно, в прошлый раз Мон Мотма не приняла его капитуляцию, но дети этого не знают. Более того, возможно, на этот раз он сумеет предложить больше. Может, у него все получится. — Пожалуйста.
Наконец Иггс кивает:
— Договорились.
— Он может нас предать, — замечает Урк.
— Да брось! Для него все кончено. Думаю, он пытается бежать, потому что его попросту держат взаперти. Оглянись вокруг — он всего лишь пленник в собственных покоях.
— Но мы можем погибнуть, — шепчет ему в ухо Нанц.
— Не исключено, — говорит мальчик. Весьма стоическое заявление, учитывая его возраст. Но Амедда подозревает, что мальчишка повидал на своем веку больше, чем многие имперские бюрократы. — Погибнем — значит погибнем. По крайней мере, мы умрем свободными, а не со связанными за спиной руками. Так что — за дело. — Он поворачивается к Масу и понижает голос: — Мы выведем тебя отсюда. Но если попытаешься хитрить, я засуну тебя в эту трубу так глубоко, что ты пожалеешь, что не остался спать посреди собственных отбросов.
— Договорились, — отвечает Амедда.
— Договорились. А теперь — доставим тебя Республике.
Оборонительная система обсерватории быстро разделалась с караваном хаттши, но Галлиус Ракс видит, что, к сожалению, дело не доведено до конца. Наступила ночь, и его жертвы укрылись в долине под защитой похожих на колонны плато. Он переключается с экрана на экран, наблюдая за ними. За восточной колонной — Слоун и еще какой-то незнакомый ему мужчина. Ниима и часть ее рабов прячутся в тени западного нагорья. Хорошая новость состоит в том, что все они в ловушке, пришпиленные к месту турболазерами. Они могут попытаться бежать, но тогда их ждет тот же конец, что и остальной караван, — дымящиеся обломки и изувеченные трупы.
Ракс остается в чреве имперской базы. В углу стоит дроид-страж, проецируя изображения из середины ладони.
Входят Ташу и Брендол Хаке.
— Я привел его, — театрально кланяясь, сообщает Ташу.
