Вообще я не помню, когда последний раз навещал свою сестру. Когда селишься в загородном доме и привыкаешь к сладкому запаху деревенского навоза, любые вылазки в человейники превращаются в настоящую пытку. Тем паче, что в этой квартире обитали две женщины, что делало её похожей на миниатюрное минное поле.
До сих пор помню, как в детстве я регулярно находил в туалете…
Впрочем, не будем об этом.
Мне ещё хотелось оттянуть момент «серьёзного разговора», который намечался между мной и Аней, и в то же время я понимал, что откладывать его таким образом можно было бесконечно.
Иной раз лучше сразу отстреляться, а потом… будь что будет.
Впрочем, подходить к этому дело необдуманно тоже неправильно. Опасно. Я предложил устроить нашу беседу после ужина, намереваясь до этого момента заранее придумать, что именно собираюсь говорить. Однако стоило мне свалиться на кушетку и закрыть глаза, как на меня вдруг навалилась неподъёмная усталость.
Вскоре я заметил, что воцарилось молчание; Аня и Таня старались не шуметь пока разбирали вещи, после чего тактично ретировались в свои комнаты.
Затем тишина сгустилась и стала проникать в моё сознание. Я понял, что погружаюсь в дрёму, и не успел обдумать, насколько правильно и своевременно это было в контексте всего происходящего, когда моё сознание, точно железный шарик, зависший на краю обрыва, проехало последний миллиметр и со свистом устремилось в небытие…
Окружение в Зоне кошмара не зависит от того, где засыпает твоё материальное тело… Так и запишем.
Я осмотрел свою спальню и невольно испытал облегчение, когда увидел кромешный мрак с другой стороны задвинутой шторы. Немного странное чувство, учитывая, где я сейчас нахожусь и что происходит, но так устроен человек, что привычное, пускай и безумное, ему приятней, нежели «нормальное», однако нежданное.
Кстати, впору задуматься, что вообще представляет собой это место? Когда я покидаю тела носителей в других мирах, я остаюсь на том же месте, пускай и более приближенном к Зоне Кошмара. Здесь всё было не так. Почему?
Я задумался и вспомнил странную субурбию, в которой раньше проживала Х, и которая была проявлением её подсознания. Наверное, в моём случае действовал похожий принцип; следовательно, трещина в Зону кошмара находилась прямо у меня в голове.
…Возможно, впредь мне следует прикрывать её шкафчиком для одежды — чисто на всякий случай.
С этой мыслью я вернулся в дом на берегу, увидел, что Х не было на месте, и сразу направился в подвал.
Послед недолгих метаний я направился в Мир Тали. Последний был единственный доступным на данный момент измерением, где я ещё не был божеством. Следовало наверстать.
Пока я пробирался через узкий туннель, мной завладело волнение. Сколько времени прошло с моего последнего визита? Неделя? месяц? год? Жаль, но контролировать данный момент я был не в состоянии. Тогда бы я попытался найти баланс, чтобы одновременно сохранить контроль и не тратить годы собственной жизни.
Выбравшись из туннеля, я обнаружил себя внутри кареты. Последняя стояла на месте. Я сосредоточился на пальце, и туман у меня перед глазами сменился кромешной чернотой.
Я поморгал.
Ничего не изменилось.
Я попытался выпрямить руки и обнаружил, что с обеих сторон меня поджимают узкие стенки. Я постучал по ним костяшками пальцев и услышал характерный деревянный стук. Затем попытался приподняться и ударился головой о потолок.
Тогда я глубоко вдохнул, первый раз с момента моего пробуждения, и ненужный, ибо совершенно не чувствовал у себя потребность в дыхании, тем паче, что воздух был спёртым и неприятным, приподнял руки и надавил на крышку. С моей стороны потребовалось усилие, превосходящее способности обычного человека, прежде чем препятствие съехало в сторону и мир у меня перед глазами прояснился.
Я приподнялся и посмотрел на своё ложе.
Чего и следовало ожидать: это был гроб. Хороший, каменный, обитый изнутри деревянным пластинами и с плотной крышкой, которая грохнулась на землю, когда я стал приподниматься на ноги.
Вокруг меня простирался каменный склеп, освещённый единственной свечкой. Её тусклый огонёк разбавлял окружающий мрак примерно также, как десертная ложечка молока разбавляет полную чашку густого забористого кофе.
Осматриваясь по сторонам, я вдруг почувствовал сильную боль в районе живота. Я приподнял свой белоснежный саван и увидел широкую рану, которая скорее подошла бы мертвецу, чем живому человеку. Казалось, в мой живот зарядили картечью.
Видимо, Луи попал в серьёзную передрягу пока меня не было. Я помотал головой и уже собирался погрузиться в его воспоминания, когда в коридоре за каменной стеной зазвучали шаги. Я посмотрел на дверной проём. Дверь скрипнула, отворилась, и в комнату зашла молодая служанка, из тех, которые в изобилии населяют сельские трактиры. У неё были волосы цветы молодой пшеницы, белая кожа и больше детские глаза, в которых отражался игривый огонёк свечи, которую она держала своей тоненькой рукой.
