Всё это я рассказал Эстель. По завершению моего рассказа девушка была краснее красной ручки. Наконец я попросил её повернуться, помог стянуть платье с верхней половины тела, затем краешек сорочки, и наконец наклонился и надкусил её… плечо.
Эстель вздрогнул, у неё подкосились ноги. Мне пришлось придержать её за талию, и я почувствовал под своими пальцами её трепещущую бархатную плоть.
В этом положении мы находились немногим более минуты, после чего я медленно «отлип».
— С-сколько ещё, господин Леон?.. — промычала девушка.
— Уже всё, — ответила я, вытирая губы шёлковым платком.
— Всё? — удивилась Эстель и распахнула глазки. Она растерянно потрогала метку у себя на плече. Последняя представляла собой две красные точки. Потом девушка развязала свою забинтованную руку и обнаружила, что на месте пореза осталась только красная клякса. Перед укусом она так сильно сжала кулачки, что невольно стала выжимать кровь из своего ранения.
— Было не больно? — спросил я с лёгкой улыбкой, передавая ей платок.
— Нет, — рассеянно пробормотала девушка. Затем повернулась, поклонилась и сказала мне:
— Б-благодарю.
— Ничего. Моя горничная всегда должна находится в абсолютном здравии. И всё же ты потеряла много крови. Сейчас ты не чувствуешь этого из-за токсина, который я пустил в твой кровоток, но вскоре у тебя может начать кружиться голова. Я бы советовал тебе прилечь… так что можешь пока не одеваться.
— Оде… ах! Х-хорошо, — Эстель пришла в себя и только сейчас заметила, что всё ещё находится в одной сорочке. Она сразу покраснела, накрыла свою полную грудь обеими руками и уставилась на пол.
Ну ладно. Смущать её, конечно, весело, но во всём нужно знать меру. Я оставил ей пару наставлений, вышел за дверь и стал пускаться на первый этаж.
После этого я вернулся на храмовую площадь, присел на скамейку и стал ждать, пристально разглядывая проезжающие кареты. Процесс это был нервирующий. Чтобы мой план сработал, мне нужно было провернуть его посреди ночи, после наступления комендантского часа. А для этого было необходимо, чтобы священника тоже забрали примерно в это же время. У меня были причины полагать, что именно так оно и будет — исповедь традиционно происходила на рассвете перед казнью, — но предосторожность всё равно не помешает.
Время всегда кажется особенно медленным, если балансируешь на лезвии бритвы. Целую вечность спустя, когда небо стало более жёлтым, чем голубым, собор наконец испустил последних почитателей и медленно закрыл свои каменные ставни.
Я немедленно поднялся со скамейки и направился в ближайший переулок, где простоял до темноты.
Когда вспыхнули первые звёзды, я покинул своё убежище и стал пробираться в сторону собора. Вампиры не могли превращаться в летучих мышей и прочих тварей — для такой метаморфозы нужна была концентрация тумана на уровне примерно Пятого ранга, — но всё равно обладали звериной грацией и прекрасно могли видеть в темноте. Я перемахнул через высокую стену и пробрался через тёмный сад на заднем дворике собора внутрь помещения.
Затем остановился посреди освещённого свечками каменного коридора, прислушался и побрёл вперёд.
Остальное было делом техники.
Через двадцать минут я, облачённый в чёрную робу (настоящий владелец который дремал связанный у себя под кроватью) вышел встречать ту самую карету, которая должна была отвести меня на место исповеди.
— Заходите, ваше Святейшество, — приоткрывая дверцу сказал желторобый паладин.
Я принял приглашение и приподнялся в бархатный салон.
Молодой человек прикрыл за мной дверь, и карета, покачиваясь, пришла в движение.
Первое время я старательно запоминал повороты, которые мы совершали, но затем прикинул и понял, что в этом не было особенного смысла. Завязывать мне глаза никто не собирался, так что по прибытию в тюрьму я запросто смогу определить её местоположение просто посмотрев на карту.
Более того, когда карета через некоторое время выехала загород, у меня появилось лёгкое чувство дежавю. Оно становилось всё сильнее по мере нашего приближения, и наконец, за пару минут до остановки, я понял, куда мы направляемся.
— Приехали, ваше Святейшество, — раздался голос.
Я приоткрыл дверь и посмотрел по сторонам.
Мои лёгкие наполнил прохладный воздух ночного леса.
Мы находились на стоянке для экипажей возле того самого дворца, в котором королева несколько лет назад справляла день рождения.
— Идёмте, — сказал паладин.
Я проследовал за ним на тёмную тропинку.
Вскоре у меня появилась лёгкая тревога. А что, если это была не обычная тюрьма? В смысле, не та, в которой содержали вообще всех вампиров, но именно королевская? Нет. Вряд ли. Королеву явно не собирались просто казнить. Орден несколько раз говорил о том, что собирается устроить для неё показательный процесс. Значит исповедовать её сейчас не имело особенного смысла.
С другой стороны… может, это была всего лишь одна из тюрем? И на самом деле их было несколько? Неприятный будет поворот. Особенно если конкретной в этой тюрьме не будет Тали.
В конце тропинки нас встретило ещё несколько паладинов. У одного из на поясе сверкал золотистый обруч.
