Наконец мы условились о всех подробностях, — на это потребовалось определённое время, а потому в один момент нам обоим пришлось подняться на верхнюю палубу, чтобы показать, что всё в порядке, —и разошлись.
После этого корабли стали постепенно расходиться в разные стороны, всё равно оставаясь в пределах видимости моей — и его — особенных подзорных труб.
Я вернулся в свою каюту и уже собирался приступить к прочим делам, а вернее безделью, как вдруг на пороге заявился Дэвид.
— Что такое?
— Эм, капитан, — начал он неуверенным голосом. — Помните, как нам пришлось брать на абордаж галеон Чёрного принца? И как вам тогда прострелили руку?..
— Помню ли… — я прищурился и уже собирался ответить, как вдруг в моей голове мелькнула вспышка. — Хочешь проверить, я ли на это на самом деле? Бессмысленно. Копия обладает тем же набором воспоминаний.
— Просто предосторожность, — извинился Дэвид, ещё немного помялся и удалился за дверь.
Затем вернулся.
— А когда…
— Нет, не помню.
Он снова кивнул и вышел в коридор.
Я же откинулся на спинку стула, который издал при этом протяжный скрип, и прыснул.
А вот это сейчас было опасно… Ясное дело я не помнил ни чёрного, ни белого, ни серо-буро-малинового принца. У меня были на это причины, которые, между прочим, и делали меня тем самым Натаниэлем/Алексеем/т. д., но Дэвид, как и прочие матросы, этого не знали, а потому для них моя «забывчивость» могла показаться предельно подозрительной. Скорее всего они и дальше продолжат меня допытывать, задавая между делом такие на первый взгляд совершенно невинные вопросы.
Ха… Надеюсь, в ближайшие пару дней я всё же смогу поговорить с душой изначального Натаниэля.
Иначе это будет совершенно невыносимо.
…
…
…
Наше путешествие продолжалось — только теперь у нас появилась компания.
Довольно скоро стало понятно, что изначальные условия нашего договора с другим Тиберием были недостаточно полными, — такое случается, когда сотрудничество обсуждают до, собственно, его полноценного начала, — а потому стали появляться всевозможные правки и дополнения.
Первая касалась добычи. Третье море представляло собой не только чрезвычайно опасное место — ещё здесь можно было найти великое множество удивительных вещей, в том числе сокровищ. Однажды нам попался остров, на одной из пальм на берегу которого сиял удивительный кокос. Достаточно было бросить в него единственную песчинку песка лайма, и на протяжении нескольких дней запас его сока становился бесконечным (подробности обнаружения данного удивительного свойства оставлю за кадром).
И сразу возникла дилемма.
Именно мы нашли кокос.
Однако наши копии первыми обнаружили сам остров.
Более того, понесли некоторые потери, когда использовали собственный артефакт, чтобы проверить, насколько безопасно было высаживаться на берег.
Последовали новые обсуждение, не очень напряжённые, потому что никому из нас не хотелось создавать себе лишние проблемы, когда перед нами стояла такая важная для выживания всего мира миссия, — впрочем, будет предельно комично, и символично, если человечество погибнет потому, что его величайшие герои перестреляли друг друга за кокос, — и в итоге решено было использовать очередность.
Каждый раз, когда мы сталкивались с некой опасностью, либо наоборот, натыкались на что-нибудь, что обещало большую удачу, только одна из наших экспедиций, если только не было нужды в совместных действиях, двигалась вперёд. После этого она отравляла сообщение, в котором расписывала природу препятствия и что конкретно нужно делать, чтобы его преодолеть.
Таким образом мы стремительно преодолевали странное и опасное Третье море.
Впрочем, немногие из нас действительно ждали прибытия на место. Все понимали, что Второе море, которое не смог пересечь ещё ни один корабль, будет ещё более опасным; поэтому моряки в равной степени хотели скорейшего завершения экспедиция и боялись каждого пройденного километра.
В таком состоянии время всегда течёт с невероятной быстротой.
Даже если тебе совершенно нечего делать.
Как мне, например.
Дни и ночи я бродил по верхней палубе в лучах палящего солнце или в мерном сиянии звёздного света, либо сидел в каюте Натаниэля с зажжённой свечкой и читал журналы прочих экспедиций, которые пытались добраться до Сердца Семи Морей. Таких было немного. Не экспедиций, но именно журналов, и почти все они расписывали только начальные этапы путешествия.
Приятное исключение составлял бортовой журнала корабля под названием Грюнвальд, который добрался аж до середины Второго моря. Исключением он был потому, что его журнал представлял собой парное сокровище. Всё, что было записано в одной его версии, немедленно переносилось на другую. Именно поэтому, хотя корабль в итоге так и не смог вернуться, нам было известно великое множество подробностей его злосчастного путешествия.
