У ворот монастыря нас встретила ламаистская знать. Мне некогда было заниматься торжественными церемониями, и я только спросил у возглавлявшего встречу:
— Сколько монастырь может поставить нам коней в кредит?
Лама назвал внушительную цифру. Один из табунов он даже предложил в дар советско-монгольским войскам.
Любезность «святых отцов» была вызвана, надо думать, не симпатиями к «красным безбожникам», а скорее всего страхом. Но мясо подаренного ими скота от этого не стало хуже, а лошади были хорошим пополнением для кавалерийских дивизий.
Монгольский журналист Ч. Ойдов поведал читателям газеты «Улан-Од» о патриотическом поступке арата по имени Нибвон, подарившем полковнику Доржи сорок пять верблюдов. Арат сказал, что хочет внести свою лепту в разгром ненавистных самураев.
По этому поводу конники шутили:
— Аратские богачи непременно хотят, чтобы их лошади и верблюды приняли участие в разгроме японского империализма:
С искренним радушием встретили нас бедные араты. Они верили, что, освободившись от японской оккупации, обретут лучшую долю. Многие из них уходили в горы и вливались в отряды красных партизан.
От рубежа, на котором был получен приказ командующего войсками фронта, до Долоннора — около трехсот километров. Наши войска должны были преодолеть это расстояние за трое суток и, как уже известно, 15 августа овладеть городом.
В боевом распоряжении штаба фронта коротко давалась общая оперативная обстановка в полосе наступления главных сил. Успехи забайкальцев радовали и воодушевляли. Уже далеко в тылу 39-й армии остался блокированный Ха-лун-Аршанский укрепрайон, и ее передовые части дерутся на подступах к городу Солунь. Уже преодолела Большой Хинган и вышла на просторы Центральной Маньчжурской равнины 6-я танковая армия. Успех сопутствовал и нашему непосредственному соседу — 17-й армии. Но все это левее, северо-восточнее полосы наступления Конно-механизированной группы. А вот правее обстановка оставалась угрожающей.
Суйюаньская армейская группа все еще сохраняла возможность нанести удар по нашему правому крылу. Не исчезла перспектива и встречных боев на рубеже озер Арча-ган-Нур и Далай-Нур, если, конечно, противник успеет выдвинуть к нему силы, расположенные на линии Долоннор— Жэхэ. Эти свежие боеспособные войска не были скованы и могли свободно реагировать на наши действия.
Вскоре после того, как мы покинули Богдо-Сумэ и отправились к озеру Арчаган-Нур, намереваясь догнать передовые части, в небе появился краснозвездный самолет-разведчик. Он летал низко и что-то высматривал.
— Не иначе нас ищет, товарищ командующий, — догадался Семенидо.
Тем временем самолет пронесся чуть правее, качнул крыльями, что должно было означать «вижу», и, сделав еще круг, удачно приземлился недалеко от нас. Мы подъехали. Летчик доложил:
— Со стороны Бандидагэгэн-Сумэ на рысях движется конница противника.
Предположительно, это могли быть передовые части 1-й кавалерийской дивизии армии князя Дэ-вана.
Мне не было свойственно недооценивать противника и его стремление к активным боевым действиям. Но, право же, безрассудно было бросать кавалерийскую дивизию без танковой и артиллерийской поддержки и воздушного прикрытия наперерез нашей Конно-механизированной группе. Роковая ошибка князя и его японского советника полковника Саваи Тецуба!
Не вызывало сомнения, что боковой отряд, состоявший из кавалерийского дивизиона, усиленного танковыми и артиллерийскими подразделениями, своими силами разобьет дэвановские части. Его нужно было только предупредить, чтобы на ход боя не повлиял фактор внезапности. Взглянув на карту, я убедился, что встреча отряда с княжеской конницей возможна не раньше, чем через два-три часа. Времени оставалось более чем достаточно.
Вызвал офицера связи:
— Передайте командиру бокового отряда, что впереди слева появилась вражеская конница. Продолжать движение в готовности к встречному бою.
Что же все-таки задумало вражеское командование? Быть может, оно решило вывести главные силы дэвановских войск из-под удара и двинуть их к Большому Хинга-ну? Там они вместе с Суйюаньской группой и юго-западной группировки Северного фронта в Китае могли бы встретить наши войска на более выгодной для обороны горной местности.
Отсюда вытекала задача — упредить противника в захвате важнейших пунктов Большого Хингана в полосе наступления Конно-механизированной группы. Многое теперь зависело от того, насколько полно и правильно будут использованы передовые танковые и мотомеханизированные соединения.
