Всю ночь передовые части с боями продвигались на юго-восток в междуречье Луаньхэ и Шандухэ. Дорога медленно и, казалось, с трудом протискивалась меж крутых, а местами обрывистых, гор. В кромешной темноте, среди дикого гула разбушевавшейся стихии, все казалось таинственным и опасным. Впрочем, если бы только казалось! Каждое мгновение мог произойти обвал, оползень, можно было ждать нападения банды фанатиков. Разве можно предсказать коварные сюрпризы гор!
Дорога поднимается все выше и выше. Проезжаем через погруженную в тьму деревню Циншилей. Возле одной из фанз стоит наш солдат с тремя конями.
— В чем дело, почему остановились?
— Да вот врач с медсестрой тут. Банда несколько семей вырезала. Кое-кто остался живой. Действовали, сволочи, в красноармейской форме. Несколько человек поймали.
— Где они?
— Передали местным жителям. Говорят, судить их будут. Нескольких опознали. Оказалось, хунхузы и местные белоэмигранты.
Дорога все круче, труднее. Бурные потоки воды неистово мчатся вниз, стремясь сбросить всадников и машины в пропасть. Каждый шаг дается огромным напряжением воли. У села Даинцзы неожиданно натыкаемся на трупы вражеских солдат. Свет фонариков выхватывает из тьмы один, другой, третий… Их много, справа от дороги.
Здесь был кровопролитный бой. У поворота дороги на перевале — раненый маньчжур. Он только что выполз из укрытия. Искаженное болью и кровью лицо.
— Он уже не жилец, — взволнованно доложил мне капитан Семенидо. — Говорит, что этот бой был самый справедливый в его жизни. Солдаты хотели арестовать японских инструкторов и сдаться в плен. Но те успели открыть огонь из пулеметов.
К дороге перенесли еще несколько раненых.
— Направьте в село посыльного, пусть жители организуют перевозку раненых в здание монастыря и направьте туда нашего врача. А здесь оставьте кого-либо для оказания первой помощи, — приказал я и тут только увидел, что мое указание запоздало. Истекающих кровью солдат уже перевязывали.
Было еще темно, когда мы спустились с перевала, обогнули гору с отметкой «1750» и вошли в село Гуаньди, лежащее на берегу реки Шандухэ.
На вершинах окружающих гор еще ночью закрепились подразделения авангардного 252-го кавалерийского полка под командованием подполковника И. Ф. Осадчука. Теперь их сменили новые передовые части, выдвинутые от главных сил дивизий. Подполковник Осадчук получил задачу продолжать наступление, выйти к городу Фынину и на рассвете 18 августа внезапным ударом овладеть им. Полк должен был перекрыть выходы из города на юг, захватить радиоцентр, телефонный узел и радиостанцию.
С утра после кратковременной паузы войска в труднейшей обстановке возобновили наступление. Десятки километров, пройденные через горные перевалы, семь переправ через Шандухэ легли тяжелым грузом на плечи солдат. Размытая ливневыми дождями, разбитая танками и машинами дорога узкой лентой вилась по крутым скатам гор.
У деревни Годзятунь долина Шандухэ вдруг стала просторнее: взбудораженная река, вырвавшись из теснины, понесла свои воды в Луаньхэ. Здесь, недалеко от слияния рек, мы остановились, чтобы подтянуть и привести в порядок части. Походные кухни готовились уже к выдаче пищи. Однако конникам было не до еды. Спешившись, они валились прямо на камни и засыпали, закрепив повод на кисти рук, чтобы через час-два снова возобновить наступление.
Успешно осуществляла операцию дивизия полковника Мядагийна Одсурэна. К середине первого дня наступления в горах она овладела перевалом на горе Мойань-шань и вышла на реку Шандухэ. В передовом отряде дивизии действовал 23-й кавалерийский полк майора Чойна Дугаржава. Это был волевой, тактически грамотный офицер. Он выбро-сил вперед для захвата перевала Улахалин подразделение отборных воинов под командованием лейтенанта Хампана. Вместе с Хампаном направился офицер разведотдела штаба дивизии капитан Бадам, который в свое время учился в Советском Союзе. Благоприятное выполнение задачи обеспечивало успешное наступление соединений в течение всей ночи. На пути к перевалу надо было форсировать реку у села Дунцзыгоу.
К вечеру небо полностью обложило грозовыми тучами, подул порывистый ветер. Снова хлынул обвальный ливень. В селе Дунцзыгоу, куда передовой отряд подошел в глубокой темноте, их встретили крестьяне и передали около сотни пленных японцев. Оказывается, подразделение лейтенанта Хампана и капитана Бадама обошло село и обрушилось на японцев с гор. Гарнизон Дунцзыгоу после короткого боя сдался в плен. Жители села организовали отряд самообороны и взяли японцев под охрану.
