Какое-то время мы блуждали по пустынным дорогам, и несколько раз я чуть не пришел в некоторое отчаяние: мы пытались обогнуть кучу мусора, в центре которой стояла проржавевшая радиомачта. Как бы мы ни обходили это сооружение, петляя между торчащими вверх с раскуроченными стальными пальцами арматуры бетонными столбами, словно царапающими небо, мы постоянно приходили к одному и тому же пыльному пятачку с потрескавшимся асфальтом, с которого начинали, и мачта неизменно оказывалась на северо-востоке. Роботы на своих картах местности рисовали такие извилистые замкнутые петли, что иначе как сбоем электронного навигатора это было не назвать.
Затем я решил повернуть назад, от Города, и мы пошли в сторону скал. Но когда обогнули однажды очередную кучу хлама и обломков, нам открылась панорама центральной улицы Города, а радиомачта осталась далеко позади.
Это была явно какая-то пространственная аномалия неизвестной мне природы. К этому здесь привыкаешь, поэтому я лишь мысленно поздравил себя с удачным решением пойти назад. Я уже давно вспоминал «Алису в Зазеркалье», и, как ни странно, сумасшедшая фантазия старого английского математика срабатывала здесь частенько…
Мы шагали по знакомым уже безлюдным разрушенным улицам мимо черных провалов пустых окон, мимо выпирающих из дверей куч мусора, битого кирпича, ржавых бочек и осколков стекла, но сейчас все это не казалось мне таким мрачным, тоскливым и безысходным. Я даже находил эти декорации эстетичными… Главное, что за все время, которое мы провели тут в полном одиночестве, самое позитивное было в том, что нами не было встречено ни одного глюка!
Сейчас мы тебя сделаем… Город Змей…
Я обрел некий смысл, цель, которую нужно достигнуть. Такое счастье вновь осознавать, что ты знаешь что делать… Гора и правда испытывает человека на прочность — и показывает его отражение, как в зеркале. Одним это помогает, другим мешает, а третьим — это не столь важно…
Но главное то, что я победил свою хандру: я начал бороться с ситуацией, и это доставило мне радость, оживило угасшую надежду. Я знал — Ирина жива, она где-то рядом… Может, даже в другом измерении, но рядом!
— Короче, — сказал я бодрым голосом Отшельнику. — Анекдот: прилетает шмель в аптеку…
— Шмель? — переспросил Отшельник, вскинув косматые брови.
— Ну такая большая кусачая мохнатая муха, — досадливо поморщившись, объяснил я.
— А… Да-да, ясно, — часто закивал мой спутник.
— Ну вот, — продолжил я. — Прилетает, значит, и спрашивает: «Маз-з-з-зь ез-з-зть?» — Ему говорят: «Есть». — А он отвечает: «З-з-зашибиз-з-зь»…
— А дальше? — спросил Отшельник.
— А дальше — все, — ответил я.
— Это смешно? — Он сдвинул брови.
— Ты просто не понял юмора, — махнул я рукой. — Повторяю для непонятливых: прилетает шмель в аптеку, мохнатый такой, жужжит… И спрашивает…
Несколько раз пересказав этот дурацкий анекдот Отшельнику, я понял — ему не смешно… Это немного огорчило меня, так как смеяться можно было только над идиотизмом этой истории, да и то… Не приходило мне в голову другого…
— Ну а что такого, что у них вот, ай-ай, есть мазь? — спросил Отшельник. — Шмель болен? Ему мазь нужна себе?
— Не себе, — ответил я.
— А кому тогда? — вскинул тот брови.
Я глянул на примотанный изолентой к рукаву брони монитор. Кликнув сенсоры экрана, увидел немного мерцающее в клетках помех изображение надвигающихся улиц. Это был сигнал с одного из роботов.
Я специально подключил к КПК отдельный монитор для данных телеметрии и контроля — экран КПК был маловат для разведки.
Я переключил изображение на вторую машину — все пока ровно: роботы объезжали завалы, прочесывали доступные помещения, и никаких сигналов о живых людях не поступало. Про глюки тоже было тихо.
Один из роботов обследовал яму коллектора с рухнувшей крышей в центре перекрестка. Второй шарился по узким переулкам и подворотням, подпрыгивая на кучах мусора и битого кирпича.
На секунду мне послышался скрип пружинных ходуль, но когда я обернулся, я понял — это старая вывеска скрипит на легком ветру.
— Я так и не понял — зачем шмалю мазь? — спросил Отшельник.
— В том-то и соль истории, — ответил я.
— Про соль ты ничего не говорил, — замотал он решительно головой. — Только про шмаль и мазь. Я все внимательно слушал.
Путь нам преградил высокий длинный дом казенного министерского вида. Часть его фасада обрушилась на улицу, преграждая нам дорогу. Нам пришлось свернуть влево, на боковую улицу, с проржавевшей оградой вокруг высохшего газона.
Мы уперлись в высотное здание, украшенное античными скульптурами и готическими арками.
Я остановился, оторопело разглядывая его и озираясь в поисках прохода дальше.
Готов поклясться, еще не так давно, когда я проходил в этих местах, ничего подобного не видел! Мы не так далеко отошли от исследованной зоны Города.
