— Вы уж не сочтите меня за нетерпимого человека, сэр, — сказал я как можно вежливее, — но у меня сейчас разыгрался острый приступ ксенофобии[71]: видно, сказывается накопившаяся усталость и нервное истощение.
— Ох, — слегка устало вздохнул Мастер Иллюзий. — Нервное истощение… Усталость… Ну да, понимаю… Я думал, что ты ничего не боишься.
— Я всем говорю, что в душе я — отчаянный трус.
— Да, а еще наглец в придачу, — проворчал череп, уставившись дырами глазниц на лысину карлика. — Не обижайся, Дасти, — он просто невоспитанный и немного недоразвитый…
Карлик посмотрел сперва на меня, затем на череп, улыбнулся черной щелью рта с редкими зубами и захлопал опухшими веками своих полуживотных глаз. Из его рта вырвалось что-то, напоминающее клекот грифа. Мелкими капельками полетела слюна…
— Ладно. — Череп кивнул и махнул рукой. — Садись тут.
Двойной ряд свечей медленно раздвинулся, будто свечи были на маленьких колесиках. Они образовали круг диаметром метра полтора, а в его центре медленно, словно в 3D-эффекте, выросла из воздуха плетеная циновка.
Я закинул автомат за плечо и, поскрипывая доспехами, вошел в круг, настороженно ощупав циновку.
— Абсолютно настоящая, — успокоил меня Мастер Иллюзий.
— Я так сразу и подумал, — кивнул я убежденно.
— Ты… — Мастер Иллюзий сделал паузу, словно подбирал слова. — Ты… боишься самого себя…
— До грязных штанов, — кивнул я с глумливой улыбкой на лице.
— Ты защищаешься… Нет… Блокируешь внешние воздействия… Как будто не хочешь себе в чем-то признаться…
— Честно? — спросил я.
— Ну, попробуй, — кивнул череп.
— Начнем с того, что мне все это не нужно, — устало проговорил я, вынимая из пачки сигарету. — У вас курить можно?
— Сколько угодно, — махнула рука в черном халате.
— Так вот, — продолжил я, — ты прав в том, что я себя не совсем понимаю: сеанс психоанализа мне кажется уже нелишним…
Мастер усмехнулся — костяная челюсть сдвинулась немного вбок.
— Да, — кивнул я. — В моих видениях и Аид, и Посейдон, и Сатана, и Зевс, ну… многие спрашивали — зачем я полетел на Марс?
— Зачем? — Он задал этот вопрос с такими интонациями, что я понял: он знает об этом чуть не лучше меня самого.
Но я продолжил:
— Существование любого явления природы, в частности и меня самого, должно иметь некий утилитарный смысл, пусть даже и небольшой.
— Согласен, — кивнул череп с видом, что он полностью не согласен.
— Так вот, — опять сказал я. — На тот момент субъективная оценка моих действий свелась к их непродуктивности. То есть я понимаю, конечно, что мог бы и в создавшейся ситуации быть нужным, полезным и естественным: идея малого действия — это тонкая и сложная штука. Но на тот момент я хотел сочетать действие с разумом. Учитывая мой незрелый характер, я решил подвергнуть себя испытанию: в жестких условиях это могло бы вытащить на поверхность необходимый компромисс между этими крайностями.
— А дальше? — подбодрил меня Мастер. — Интересно излагаете…
— Дальше? — Я нахмурился, будто и вправду думал над ответом. — Дальше я попал в чужеродную среду обитания и понял, что это не выход: везде одно и то же. Я понял свою слабость и неспособность реализоваться в собственном идеализме и принял решение поменять себя, вернее, свои мотивации…
— Очень хорошо, любопытно… — Череп наклонился влево, скрестив перчатки на груди.
— Так я стал служить в Марсианской внешней разведке и думал, что мой идеализм пойдет на благо тому, что здесь происходит, — ведь мудрствовать нельзя. Надо класть камень на камень. Не буду упоминать о своей сложной и противоречивой натуре — это за кадром. Но… случилось так, что я полюбил женщину, и полюбил не просто так, а, к сожалению, опосредованно. Я понял, что чувствую этого человека как самого себя, — это редкое ощущение, вы знаете…
— Ну конечно… — Череп дернулся вверх.
— И тут выясняется, — продолжал я, — у этой женщины не все гладко с прошлым, да и сама она не очень знает, чего ей хочется: то ли, как мне, привнести в мир свой идеализм (читай: недальновидность), то ли отомстить за убитого мужа. Но я вдруг понял, что когда мы вместе, нам становится легче. Вот я и решил, будто наши отношения нас излечат… И ей, как мне показалось… Ну так показалось…
— Ладно, дальше можешь не продолжать.
Мастер Иллюзий поднялся на слегка потрескивающих под балахоном суставах колен.
— Да, но как все это объяснить с точки зрения…
— Все, замолчи, — приказал он грозно.
Даже в глазницах черепа сверкнули какие-то искорки: я все понял, пошли уже со мной…
— Погоди, — начал я сопротивляться, — я хотел рассказать о своих мотивах…
— Хватит. — Его движение рукой отметало все вопросы. — Я все понял уже: нам пора…
— Но мне нужно позвать с собой Отшельника — он стоит там один перед входом, — попытался я привести последний довод.
— За этого парня можешь не переживать, — отмахнулся Мастер Иллюзий. — Он лучше всех себя чувствует сейчас…
— Он мертв?! — ужаснулся я.
— Да живой он, что с ним будет…
Стеклянная галерея дугой шла влево, и зазмеились, плавно вторя движению, четкие линии коридора.
