— Окей… — Генри разместился поудобнее на диване и набрал в легкие воздух. — Надо вспомнить все… Мы с семьей были простыми людьми, даже не простыми, а бедными… вы совсем не понимаете, что это такое бедность, но знайте — при капитализме возможно все. В мои подростковые годы, по миру прошла страшная мировая война. Экономика многих стран была в тяжелом состоянии, поэтому бедными были почти все. Мне дома жилось несладко… Я уже с десяти лет ходил на тяжелую работу, притом, что на такую работу можно было идти только с двадцати пяти лет. Со временем, я начал искать справедливости в нашей системе. Мне хотелось реформ во всей стране. Как вы и сами понимаете, после Люмбровой войны этого хотелось всей молодёжи. Страна в депрессии, бедность на максимуме, а наша семья хотя и не сильно пострадала от войны, но… потому что через тяжелую жизнь, люди во многих странах сделали переворот систем и переходили к анархо-социализму. А наш американский народ просто боялся изменений. В таких условиях я прожил до шестнадцати лет. Мне удалось поступить в колледж для профессиональных механиков. Трудно было оставлять семью, но как старший и самый умный, несмотря на все запреты родителей, я пошел, а точнее убежал из дома. Во время учебы ничего важного не произошло, кроме того, что я дружил со всем колледжем, даже врагов не было, а все благодаря жизненному опыту.
В один чудесный день, на четвертом курсе, мне было примерно лет девятнадцать, шагая по улице на уроки, на глаза попала такая сцена: в темном переулке трое парней бьют одного пацана, это были мои друзья из общежития. Они сказали, что учат дурака культурному языку. Мне как-то стало жаль этого парня, но и друзей обижать не хотелось, поэтому я решил якобы разобраться с ним самому. Друзья мне поверили и пошли своей дорогой. Я смекнул что пацан не дурак и давай с ним сближаться. Со временем мы стали лучшими друзьями. В один прекрасный день, он раскрыл секрет о своей гениальной идеи. Речь идет об аккумуляторах маленьких размеров и в три раза больше вместимостью энергии чем все существующие виды батареек, при том, что изготовление их было гораздо дешевле всех аккумуляторов. Ну вот, лазая в интернете и поискав всю нам нужную инфу, был сделан вывод, что до нас такую технологию никто не делал, не, ну были конечно подобные технологии, но там использовались литии оные пластины, а у нас водородные кристаллы. Посчитав стоимость материалов, реализация такого проекта оказалась очень успешной. Я вложил все свои деньги, собранные за десять лет. Мы оформили фирму, зафиксировали патент и приступили к работе. Он как ученый и я — электромеханик, вместе нам удалось разработать аккумулятор на двадцать тысяч миллиампер и уложиться в пару миллиметров в ширину и семь сантиметров в квадрате. В настоящее время такие габариты были сенсацией. Наш продукт раскупали за секунды, а нас самих вызвали на теле эфиры. Ну и со временем, когда заказ превышали сто тысяч в день (а с таким количеством даже не справлялся наши станки) мы продали все права цифровому гиганту за один миллиард! Душа от таких цифр просто падала в пятки! Ну а сколько это на вашей валюте я без понятия.
— Переводя на наши это десять тысяч. — ответила Лара, глядя в артфон.
— Ого. — удивился Келзей.
— Конечно! Ля, та с такой кассой, можно и королем стать. Наша радость длилась аж целый год. Мы решили не разделять поровну деньги, а пользоваться одной суммой, чтобы контролировать друг друга. Я стал акционером многих компаний и зарабатывал еще больше, а мой друг основал сеть исследовательских центров в научных областях. Зарплата в его фирме была, ну очень большая, туда шли работать ученые и исследователи из всей планеты. И вот, как я и говорил это все продолжалось год… Наши центры помимо различных революционных технологий, разработали телепорты.
— Телепортация? — переспросила Лара. — такая как на артфонах?
— В технологиях может и одинаковые, но в размерах больше. В начале это были платформы, которые телепортировали только на другие такие же платформы, но присоединив искусственный интеллект…
— Нейросеть, правильно. — перебила Лара.
