В рабочей комнате Фирсанова полковник уселся на маленький жесткий диван, стоявший в простенке между двух окон, расстегнул воротник гимнастерки и спросил:
— Курите?
— Курю, — ответил Фирсанов.
— Прошу. — Решетов протянул пачку папирос Фирсанову, потом нам и закурил сам.
Я не сводил глаз с полковника и хотел угадать, с чего он начнет разговор. Полковник был, видимо, не из числа торопливых. Он спокойно попыхивал папиросой, не вынимая ее изо рта, и смотрел на стену, где среди нескольких небольших фотографий висел снимок Долорес Ибаррури.
Казалось, папироса у полковника горит медленнее, чем обычно. Наконец он кончил курить, поднялся с дивана и остановился у стены против портрета Долорес Ибаррури, продолжая потирать руку и в такт движениям правой руки медленно покачивая головой.
— Прекрасная женщина… Прекрасная коммунистка… — негромко проговорил полковник. — Много дней довелось мне быть с ней под одной крышей. — Он помолчал, будто что-то вспоминая, и неожиданно спросил Фирсанова: — Ну что же, вы выяснили, знает ли Гюберт Саврасова, к которому следовал Брызгалов?
— Мне это неизвестно. Над этим вопросом я не задумывался, — ответил Фирсанов, мельком взглянув на Коваленко.
— Напрасно. Это очень важно. — Полковник начал ходить по комнате.
— Разрешите, товарищ полковник, — обратился к нему Коваленко.
— Пожалуйста.
— Мне кажется, что Гюберт должен знать Саврасова. Мне думается…
— Давайте, майор, договоримся так, — перебил его Решетов: — о том, что кажется и думается вам, мы побеседуем на досуге, а сейчас будем говорить о вещах более реальных.
— Есть! — коротко ответил майор Коваленко и замолчал.
Всем стало неловко.
— Где парашютист? — спросил полковник после паузы.
— Во дворе, рядом, — ответил Фирсанов.
— Распорядитесь, чтобы его привели. — Полковник вновь зажег папиросу и продолжал молча ходить по комнате.
Ввели Брызгалова.
Полковник остановился против него и несколько секунд пристально, в упор смотрел ему в глаза. Брызгалов нервно передернул плечами и отвел в сторону глаза.
Вопросы полковник задавал громко, четко, отрывисто.
— Вас готовил к переброске Гюберт?
— Я уже сказал об этом вот им. — Брызгалов кивнул в нашу сторону.
— Меня не касается, кому и что вы сказали. Отвечайте!
Тон был требовательный и строгий. Брызгалов сразу подтянулся:
— Да, Гюберт.
— А возил на прыжок тоже он?
— Нет, не он, другой немец.
— Фамилия его?
— Не знаю.
— А Саврасова знаете?
— Не знаю.
— А Гюберт Саврасова знает?
Лицо Брызгалова застыло, можно было предполагать, что он раздумывает:
— По-моему, не знает.
— Почему вы так думаете?
Брызгалов рассказал, что за день до отправки его на аэродром Гюберт беседовал с ним в последний раз. Во время беседы он вызвал к себе неизвестного Брызгалову русского и сказал ему: «Опишите подробней и поточней Саврасова». Отсюда Брызгалов делал вывод, что если бы Гюберт лично знал Саврасова, он не передоверил бы описание его наружности другому. К тому же, когда этот последний описывал внешность Саврасова, Гюберт спросил его, кто выше ростом: Брызгалов или Саврасов. Русский, взглянув на Брызгалова, попросил его встать со скамьи и ответил, что они, пожалуй, одинакового роста.
Не было сомнения, что Гюберт не знает Саврасова.
— Как звали русского? — продолжал спрашивать полковник.
Этого Брызгалов не знал. Может быть, при нем русского и называли по имени или фамилии, но он не обратил на это внимания и не запомнил, так как встреча состоялась всего один раз.
— Обрисуйте мне его, — предложил полковник. — Каков он собой?
Брызгалов помедлил немного, видно собираясь с мыслями, и обрисовал портрет, по которому можно было создать представление о внешности неизвестного русского.
— Так, — проговорил полковник. — Значит, ростом он с меня?
— Да. А в плечах немного шире.
— Так. Ну хорошо. — Полковник сел на диван, закинул ногу за ногу и опять задымил папиросой.
Брызгалова увели. Воцарилось недолгое молчание.
— Отпустим товарищей, — обратился полковник к Фирсанову, имея в виду, конечно, меня и Коваленко. — Пусть поработают.
Мы ушли.
Примерно через полчаса к Фирсанову потребовали майора Коваленко. Я решил, что мысль о командировке надо выбросить из головы и занялся своей работой.
Через несколько минут Коваленко возвратился.
— Теперь идите вы, Стожаров, — сказал он улыбнувшись.
Улыбка смутила меня, я расценил его слова, как шутку. Заметив это, он сказал уже другим тоном:
— Поторопитесь. Полковник не из тех, кто любит ждать.
— К Саврасову решено командировать вас, майор, — объявил мне Решетов, как только я вошел в комнату. — Вы к такому путешествию готовы?
Я не успел ничего ответить, а полковник продолжал:
