Живот свело судорогой, ноги дрожали, теперь уже от слабости. Сказался целый день, проведенный впроголодь, и пережитый страх. Пятнышко света, мерцавшее впереди, придало сил. Островитянин поспешил выбраться на свежий воздух.
Мир под открытым небом встретил его алыми красками заката, порывом свежайшего ветра, показавшегося после затхлых коридоров и пещер глотком жизни. Марк стиснул в руке добычу, поднял кулон к солнцу, и капля тут же засверкала, впитав в себя последние лучи. Цепочка вместе с ключом отправились в торбу. Островитянин шагал к городу и улыбался.
Ночь — время сновидений. Они приходят, когда ты проваливаешься из зыбкой дремы еще глубже, в темный омут крепкого и здорового сна. Одни дают ответы на вопросы, другие показывают прошлое или будущее, третьи вообще ничего не значат, четвертые удивят или порадуют, а пятые могут напугать так, что спать больше не захочется.
Марк видел именно такой сон. Проклятый мертвец из Стальных шахт не давал покоя даже здесь, в стенах трактира. Водил безглазой мордой, гнался на плохо гнущихся ногах, хватал ледяными, изъеденными тленом руками.
И — ловил.
Марк просыпался в холодном поту, кляня оживших мертвецов, незадачливых магов, поднявших бедолаг из могил, и себя за то, что влез в гномьи копи, несмотря на предупреждения трактирщика. С трудом засыпал под тихий шелест дождя, с головой завернувшись в одеяло. А затем все повторялось, следуя одному и тому же сюжету.
Неудивительно, что к утру парень чувствовал себя хуже старой разбитой телеги. Дождь все еще моросил, срываясь с низкого, затянутого сплошным серым покрывалом неба. Земля на заднем дворе трактира постепенно превращалась в жирное месиво. Большой лохматый пес не вылезал из конуры, положив голову на лапы и с тоской глядя на сахарную косточку, торчащую из полной воды миски. Из-под стрехи на крыше сарая выглядывал сонный, нахохлившийся воробей. Погода не радовала никого.
И что с ней творится в этом году? То ливень, то жара. Теперь вот совершенно осенняя хмарь и морось. И настроение под стать погоде.
Марк спустился на первый этаж, хмуро кивнул хозяину вместо приветствия.
— Не спалось? — поинтересовался он.
— Угу.
— Поешь. Может, полегчает.
Марк подтянул к себе тарелку с яичницей, безо всякого удовольствия поковырял еду вилкой. Есть не хотелось совершенно. Сейчас бы отоспаться, но нет уверенности, что это удастся.
— Держи, — прозвучал голос трактирщика. На стол плюхнулся небольшой мешочек. — Сегодня я точно никуда не пойду, а тебе будет спокойнее, если он будет в твоих руках.
— Ты думаешь, что я не выспался из-за того, что отдал тебе кулон?
— А разве нет?
— Глупости, — поморщился Марк. — Я тебе доверяю.
— В чем тогда дело?
— Спал плохо. Всю ночь кошмары донимали. Навидался всякого. Больше никогда туда не сунусь.
Пинто мог бы сказать «А я тебе говорил!». Но смолчал. За что Марк был безмерно ему благодарен. Он не любил нравоучений в свой адрес, особенно когда и сам осознавал неправоту собственных действий или утверждений.
— Так что было интересного в шахтах? Ты так и не рассказал ничего.
— Да что рассказывать? — Марк уставился в тарелку. — Шахты как шахты. Темно, пыльно, в меру сухо. И пусто почти. Все, что можно было вынести, наверняка вынесли уже давно. А у мертвецов, похоже, истек срок годности. Я встретил только одного, более-менее подвижного.
— Он и не давал тебе уснуть? — догадался трактирщик.
— Именно. Но это еще не все. Самое интересное поджидало впереди. Я прошел шахты до конца…
— Да ну, — ухмыльнулся Пинто. — Прямо-таки до конца?
— А разве кто-то мог мне помешать? Я же говорю, пещеры пусты. Или же мне просто повезло.
— Хорошо, хорошо! — заулыбался Пинто. Собеседник трактирщика оживал на глазах. Несмотря на встречу с ожившим покойником, Марку доставляло удовольствие пересказывать происшедшее приключение. — Дальше что было?
— В самом конце стоял запертый храм. Явно не человеческий. Да и на гномов не похоже, если я хоть что-то смыслю в их архитектуре. И я, кажется, понял, куда делся целый отряд королевской армии, который в шахтах исчез.
— И куда?
— Они превратились в стражей храма. Я когда внутрь забрался…
— Ты же говорил, что храм заперт.
— Ну да. Там окно было разбито, я им воспользовался. Сначала думал, что храм пуст. Только звон постоянно в ушах стоял, будто по каменному полу цепи волокут. В храме я этот кулон и нашел. Взял его в руки, и звон сразу стих. Оборачиваюсь к выходу, а на меня мертвяк смотрит. Доспех на нем имперский был. Я и дал деру, только и успел, что кулон прихватить.
— А что-нибудь еще в храме было? — тут же поинтересовался Пинто.
— Некогда мне было разглядывать. Я и так страху натерпелся.
— Занятная история. Кто знает, может, мы с тобой доживем до тех времен, когда в Стальных шахтах станет спокойно.
— Все возможно, — подтвердил парень. — И тогда люди вынесут последнее добро, накопленное гномами.
Пинто счел слова Марка справедливыми. Шумно выдохнул, затянул потуже пояс, и отправился возиться на кухне, напевая под нос незнакомый мотивчик.
