Для пущей незаметности четыре человека периодически менялись парой, и часто вели наблюдение вне трактира, особенно ночью, когда сквозь окна и ажурные занавеси при должном внутреннем освещении было прекрасно видно, что творится в помещениях трактира.
На восьмой день, аккурат после сытного обеда, северянин покинул заведение. Марк, дежуривший в это время вместе с Эзаром, воспрял духом, справедливо полагая, что дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Однако Редал и не думал предпринимать ничего необычного. Прошелся вдоль жилых домов, ни с кем не разговаривая, и вернулся обратно. Просто прогулялся.
В следующие дни его прогулки повторялись, и с каждым променадом светловолосый уходил все дальше.
Барон, требовавший от Марка постоянных отчетов, не получал ничего, кроме подробностей повседневной рутинной жизни клиента. И это сильно беспокоило Адама Миллока. Несмотря на апатию, равнодушие ко всему происходящему, ожидание скорейшего вмешательства Артефактов в его жизнь и, как следствие, полную покорность судьбе, барон заметно нервничал и был явно недоволен бездействием северянина.
Лишь спустя две недели после первой встречи с Редалом ситуация начала стремительно меняться. Началось все с того, что северянин на очередной прогулке кивнул проходившему мимо имперцу - прямому потомку кочевников, некогда населявших эти земли. Марк не заметил этого кивка, но от глаз Эзара жест не укрылся. Они решили разделиться - вор продолжил следовать за Редалом, а Марк отправился вслед за новым участником событий.
Имперец вскоре покинул Мерр, и Марк решил, что кивок Редала был связан только лишь с близким знакомством. Однако вечером того же дня, когда Марк собрался уйти домой, имперец объявился в общей зале трактира под названием "У Регнара". Он передал северянину небольшой округлый сверток, который Редал тут же спрятал во внутреннем кармане куртки.
Имперец успел покинуть заведение, прежде чем из-за столов поднялись шестеро человек в разномастной одежде, которые тут же скрутили северянина, застегнув на его запястьях кандалы с оттиском герба королевской гвардии. Хозяин трактира, очевидно, был предупрежден о действиях гвардейцев, потому как не выразил ни удивления, ни беспокойства.
Северянин говорил тихо, но Марк расслышал часть его бормотания. Он говорил о том, что должен спасти людей от происков богов. Что многие находятся в опасности, и многие это чувствуют. Редал просил отпустить его, при этом говорил удивительно спокойно, и не предпринимал попыток вырваться и сбежать. Гвардейцы, словно подвижные статуи, абсолютно не реагировали на слова северянина.
В окнах особняка, принадлежащего барону, горел свет. Марк с чувством выполненного долга бодро прошагал по мощеной разноцветной плиткой дорожке и трижды стукнул в дверь медным кольцом, которое держал в пасти медный же лев. Довольно долго ему не открывали, затем в проеме появился Грэгор, весь растрепанный и бледный. Вокруг его глаз залегли тени, а лицо словно состарилось еще на десяток лет.
- Я пришел сообщить, что завершил данное мне задание, - сказал Марк.
- Некому сообщать, - глухо проговорил лакей.
- В каком смысле?
- Убили его.
- То есть как убили? - опешил островитянин.
Грэгор помолчал немного, затем дернул головой в сторону холла позади себя:
- Входи.
В доме ничего не изменилось. На первый взгляд. Лшь повисла какая-то особенно тяжелая, гнетущая тишина. Марк чувствовал ее. Чувствовал, будто что-то ушло, исчезло из привычной обстановки, и не вернется уже никогда. Вопросительно взглянул на слугу, который, по его мнению, взял на себя слишком много обязанностей.
- Как это случилось?
- Я мало что видел. - Грэгор потер глаза, с трудом сглотнул. - Лишь человека в алом балахоне. Акиль ушел еще днем, некому было защитить моего хозяина. А тот, что в балахоне, увидел меня, и выпрыгнул в окно. Со второго этажа. Больше я никого не видел.
Марк сел в кресло. Зилоты забрали еще одну жизнь.
Барон говорил о том, что слишком далеко зашел в поисках Артефактов Древних Богов, и теперь обречен. Его друг-торговец, вероятно, тоже владел одним из Артефактов, и зилоты пришли за ним в таверну на краю Даммеруна, Леса Предков. Значит, Миллок был прав? Артефакты приносят одни лишь беды?
- Кто был тот человек, за которым я должен был наблюдать? Он говорил... странные вещи.
- Я не знаю, никогда его не видел, - покачал головой Грэгор. - Но мой хозяин говорил, что это великий человек.
"Не вышло ни у одного, ни у другого" - отстраненно подумал Марк.
- А что теперь с домом на Земляничной, который я занимаю? Он ведь принадлежит Миллоку.
- Уже нет, - грустно улыбнулся Грэгор. - Барон оставил вам письмо. Как мне кажется, вы теперь полноправный владелец сего жилья.
Он протянул конверт из дорогой бумаги, на котором аккуратным почерком было выведено несколько слов:
"Марку Фарейру, если вдруг со мной что-нибудь произойдет".
- Теперь я попрошу вас уйти, - мягко попросил Грэгор. - Вскоре должны прибыть немногочисленные родственники моего хозяина. Его братья, родной и двоюродный. Думаю, здесь вы окажетесь лишним.
