– Почти треть физических голосов принадлежит иногородним!
Блаунт с усмешкой взглянул на него. Карлос Ривера был странный молодой человек, ветеран войны и инвалид. Он с трудом укладывался в традиционные возрастные критерии Клики, но в определенном смысле казался так же старомоден, как Томми Паркер: носил маленькие очки в толстой оправе по моде начала десятых, не скрывал «мозолей машинистки» на всех пальцах, включая большие, и был одет в старую дисплейную рубашку, которая в данный момент показывала белым по черному:
БИБЛИОТЕКАРИ: СТРАЖИ ПРОШЛОГО, ПРИСЛУЖНИКИ БУДУЩЕГО.
Но самое важное в Карлосе Ривере было то, что он числился сотрудником библиотеки.
Паркер изучал статистику на лэптопе.
– Гм, мы привлекли внимание мира. Несколько мгновений назад был пик популярности, два миллиона зрителей. А еще много больше посмотрят в асинхроне.
– А что говорят пиарщики университета?
Паркер отстучал короткий запрос на клавиатуре.
– Затихарились. Пиарщики делают вид, будто ничего особенного не происходит. Ха. Пресса к ним уже цепляется… – Паркер откинулся в кресле и погрузился в раздумья. – Когда-то я бы поместил скрытые камеры на нижних этажах. А если б их вырубили, я бы вломился к пиарщикам на сайт и вставил во все пресс-релизы картинки с горящими книгами!
–
– Ага. И, что еще хуже, для такого потребуется смелость. – Томми погладил свой лэптоп. – В этом и состоит проблема современных людей. Они променяли свободу на безопасность. В моей юности копы не сидели в каждом виджете, а диванные клоуны не собирали авторские отчисления за каждый удар по клавишам. В ту пору не существовало окружения неотчуждаемой аппаратуры и не нужно было пихать десяток тысяч транзисторов в каждый триггер. Помню, в 91-м я вырубил… – И его понесло в байки. Бедняга Томми. Современная медицина не излечила его стремления к рассказам о старых подвигах.
Карлосу Ривере, впрочем, эти истории вроде бы нравились. Он зачарованно кивал каждые несколько секунд. Блаунт иногда задумывался, полезен или же скорее вреден энтузиазм молодого человека.
– …в общем, когда они надумали проверить обжимы кабеля, мы уже слили все их файлы и…
Ривера, как ни странно, перестал внимать. Он обернулся к стеллажам, и на его лице написалось изумление. Он проворчал что-то по-китайски, потом, на счастье, вернулся к английскому:
– Я хотел сказать, подождите минутку…
– А? – Паркер покосился на лэптоп. – Что, уже шреддеры включились?
– Да, – сказал Ривера, – но это случилось несколько минут назад, пока вы говорили. Тут что-то другое. Кто-то проник в зону погрузки.
Уинстон вскочил со всей быстротой, какую позволяли полуомоложенные суставы.
– Ты же сказал, там внизу охрана?
– Я думал, она там! – Ривера тоже вскочил. – Я вам сейчас покажу.
Перед глазами Блаунта вспыхнули образы: картинки с камер северной и восточной сторон здания, больше ракурсов, чем поддавалось осмыслению.
Блаунт отмахнулся от них.
– Я хочу сам посмотреть. – Он устремился к библиотечным полкам, Ривера следом.
– Если б мы об этом знали, выставили бы там кого-нибудь из своих.
В том-то нынче и трудность. Системы безопасности так хороши, что когда они ломаются, никого нет, чтоб этим воспользоваться. Блаунт краем сознания дивился своим новым приоритетам. Некогда декан Уинстон Ч. Блаунт всеми фибрами души сопереживал истеблишменту и старался помешать неумехам. Теперь же… гм, если не подзадорить истеблишмент здоровой дозой хаоса, ничего с места не сдвинется.
– А хор это видел?
– Не знаю. Лучшие ракурсы под карантином. – Ривера совсем запыхался. Они обошли лифты и кабинеты сотрудников, занимавшие центральную часть этажа, и двигались теперь перпендикулярно полкам. Далеко внизу Блаунт углядел кусочек неба за окнами между заставленными книгами стеллажами.
– Ты говорил, есть вероятность, что сегодня появится Макс Уэртас.
–
