Конец радуг полностью

Мгновение все четверо безмолвствовали, пытаясь придумать безопасную тему для разговора.

– А-а… о’кей. – Ривера покосился на Роберта. – Не хотите ли взглянуть, как мы… как библиотека распоряжается опустевшими стеллажами?

– В смысле, то, что Томми пропагандой обозвал?

Ривера едва заметно улыбнулся.

– В некотором смысле, но оно по-своему красиво. Если бы оцифровка была выполнена не так жестоко, мне бы и нынешнее состояние, без реставрации, понравилось.

Он провел их мимо лифтовой шахты и дальше.

– Окружение на лестнице оптимальное.

Уинни Блаунт скорчил гримасу, но без возражений последовал за ними.

Лестница была слабо освещена. Невооруженному глазу представали бетонные стены, там и сям пронизанные серебристыми линиями, заметными и снаружи. Роберт шагнул на лестничную площадку, и точка зрения мигом сместилась в какое-то стандартное усилительное окружение: теперь свет, казалось, источали газовые рожки на стенах, темный бетон исчез, а на смену ему воздвиглись мощные камни, отделанные с помощью резца и сложенные вместе так тесно, что особой потребности в известке и не возникало. Роберт коснулся стены и отдернул руку, ощутив скользкий камень, а не бетон!

Ривера рассмеялся.

– Вы ожидали привычного разочарования, не так ли, доктор Гу?

Тактильное восприятие обычно разрушало зрительную иллюзию.

– Ага. – Роберт провел рукой по каменным блокам, проследил более мягкие дорожки мха и лишайников.

– Университетская администрация подошла к вопросу очень умно. Они списались с кругами убеждений и поощрили их инсталлировать тактильные граффити. Кое-что здесь впечатляет даже без визуальных оверлеев.

Они спустились на два пролета. Здесь должна была находиться площадка пятого этажа, но дверь теперь казалась резной, деревянной, слабо мерцающей в свете газового рожка. Ривера потянул за ручку из старинной бронзы, и восьмифутовая дверь провернулась на петлях. Освещение за ней было актинически-фиолетовое, то тусклое, то болезненно яркое. Слышалось шипение падающих искр. Ривера сунулся туда и продекламировал что-то невразумительное. Освещение стало более терпимым, а от звуков остались одни лишь далекие голоса.

– Все в порядке, – сказал библиотекарь. – Проходите.

Роберт прошел в полуоткрытую дверь и осмотрелся. Это явно не был пятый этаж Библиотеки имени Гейзелей на планете Земля. Книги тут имелись, но несуразно громадные, на высоченных деревянных стеллажах, тянущихся ввысь. Роберт задрал голову. Фиолетовое сияние очерчивало стеллажи, окаймляло изогнутые подпорки. Конструкция напоминала фрактальный лес старомодной компьютерной графики. Насколько хватало глаз, тут были нагромождены книги, уменьшавшиеся с расстоянием.

Ничего себе. Он споткнулся, и Томми пришлось поддержать его, ухватив рукой за копчик.

– Круто, а? – проговорил Паркер. – Жаль, что я не ношу. Ну чуть-чуть.

– Д-да. – Роберт облокотился на ближайший стеллаж. Полки на ощупь были настоящие, твердые, деревянные. Он опустил глаза на уровень пола и посмотрел вдоль прохода. Путь между стеллажей был извилист и не заканчивался у внешней стены в тридцати-сорока футах, а продолжался дальше, и вместо окон были покосившиеся, прогнившие деревянные лестницы. Нечто подобное, самодельные стремянки и так далее, он видел в старых букинистических лавках. Прелестные штуки. И сами стеллажи были перекошены, скособочены, как если бы сила тяжести на разных уровнях действовала в разные стороны.

– Что это такое?

Трое спутников помолчали. Роберт уставился на них. Все были в темных доспехах. На броне Риверы имелись какие-то замысловатые инсигнии, и в целом она подозрительно напоминала футболку и шорты-бермуды, только из вороненой стали.

– Вы не узнаете? – произнес наконец Ривера. – Вы трое – Рыцари Стражи. А я – Воинствующий Библиотекарь. Это из цикла «Опасное знание» Ежи Гачека.

Блаунт кивнул.

– Роберт, ты что, ничего этого не читал?

Роберт смутно помнил Гачека по своим предпенсионным годам.

– Я читаю только важные книги, – фыркнул он.

Они медленно шли по узкому проходу. По сторонам ответвлялись другие тропинки. Не только влево и вправо, но также вверх и вниз. Местами слышалось шипение вроде змеиного. Кое-где он замечал других Рыцарей, сгорбленных над книгами и пергаментными манускриптами; со страниц раскрытых книг им в лица ударял свет. Воистину эпоха просвещения, нечего сказать. Роберт остановился присмотреться внимательней. Слова были английские, а шрифт – готический, фрактурный. Книга по экономике. Одна из читательниц, девушка с чрезмерно кустистыми бровями, зыркнула на визитеров и провела рукой по воздуху. Высоко на полках что-то стукнуло, и вниз свалилась четырехфутовой ширины громадина, пергаментная, в кожаном переплете. Роберт отшатнулся, едва не наступив на Томми. Но падающая книга замерла и повисла в воздухе рядом с рукой студентки. Она раскрылась сама собой, страницы зашелестели.

Ого. Роберт осторожно выбрался из алькова.

– Понятно. Оцифрованные версии уничтоженных книг.