– Какие пауки, Леонид Львович? – заискивающе осведомился Качок. Проигнорировав его вопрос, Витряков медленно двинулся к бронетранспортеру и стукнул несколько раз по двери, не сильно, будто просил разрешения войти.
– Цыпа, ты там? – позвал Леня почти ласково. – Тук-тук? Цыпа? Алло-у?
– Не отзывается, – сказал Леня, не дождавшись ответа.
– Кто, Леонид Львович? – спросил Мурик.
– Плевалку закрой! – посоветовал Огнемет, наклоняясь к задраенной прорези. – Цыпа? Я знаю, что ты тут, маленькая вероломная шлюха.
– Как думаешь, о чем это болтает этот урод? – спросил Бандура шепотом. – Какая цыпа? Он что, совсем рехнулся?
Внутри было темно, как в склепе. Армеец, стараясь не шуметь, присел поближе. Он двигался осторожно, наощупь.
– По-понятия не имею, брат. По-моему, они все здесь какие-то немного о-озабоченные на се-сексуальной почве.
– Курорт, – глубокомысленно заключил Бандура, как будто это слово объясняло все.
– Цыпа, – снова позвал снаружи Витряков. – Что ж ты не отзываешься, драная курица? Давай, поговорим.
– Полный отморозок, – шепотом сказал Андрей, обращаясь к Армейцу. Тот, в темноте, кивнул.
– Ма-ма-маньяк…
– Ну, не хочешь говорить, не надо, – сказал Огнемет. И потянулся так, что в спине громко хрустнули позвонки. Принять дозу хотелось невыносимо, но сначала следовало разобраться с топливом. Леонид Львович хмуро оглядел своих людей.
– Что-то я не понял, где бензин? Мурик, я не слышу ответа?!
Бандит с залысинами, которого этот вопрос застал врасплох, раззявил рот. Остальные головорезы расступились, чтобы быть подальше от вероятного козла отпущения.
– Я, – проблеял Мурик, – можно сказать, на парах сюда дотянул, Леонид Львович. На одном честном слове. В моей аудяхе бензобак под днищем. Как оттуда отсосать?
– Тебя научить отсасывать, б-дь на х…?
– А у этого корыта – где бак? – подал голос Качок, показывая на бронетранспортер.
– Тут баки – пустые, – буркнул Копейка. – Мы хотели заправить под крантик, да потом забегались. Не знаю, куда эти козлы рассчитывали уехать. Странно, как он вообще завелся…
– Ну, спасибо твоей подружке, – зашипел Бандура в ухо Эдику. – Низкий, б-дь, поклон. Один ноль, сука. Вставила – так вставила, от души!
– Она не моя по-подружка! – яростным шепотом запротестовал Армеец. – Я ее пе-первый раз в жизни видел!
– И в последний, похоже.
– Можно попробовать из разбитых машин топливо слить, – предложил Копейка.
– Так пиздуйте, сливайте! – сквозь зубы процедил Огнемет.
– Эдик? Чего эти гниды задумали, не врублюсь? – сказал Бандура. Он приник к триплексу, но мог разобрать лишь неясные человеческие силуэты, рыскавшие по двору. После перестрелки там не осталось фонарей, Андрей почти ничего не видел. – Чего они хотят?!
– Про Жанну д’Арк слышал? – свистящим шепотом спросил Армеец.
– Чего-чего? – не понял Андрей. – Слыхал я про одну Жанну. Стюардессой трудилась в Аэрофлоте. Была такой желанной, что про нее даже песню какой-то мудак сложил.
– А про ту, которую на костре со-сожгли, не слышал? Ее еще Орлеанской девой называли…
– На костре? – переспросил Андрей. – Деву? А мы тут при чем?!
– Цыпа? – снова позвал Витряков снаружи, стукнув по броне еще раз. – Что ж ты не хочешь поговорить с родственником?
– Вот достал, урод! – фыркнул Андрей и обернулся к Эдику. – Армеец, только не корчь из себя грамотея, ладно?! Поясни, что ты имеешь в виду? Причем тут какая-то дева, Орлеанская там, или даже житомирская?
– Ты и вправду такой ту-тупой? – не выдержал Армеец. – Они хотят нас сжечь. Что неясного?
– Да ладно… – засомневался Бандура. – Слышишь гром? С минуты на минуту дождь польет…
– Сожгут по-после дождя, – сказал Эдик. – С-стало легче?
– Не очень.
– Аналогично.
– Надо что-то делать!
– Ага. То-только – что?
– Без понятия, – честно признался Андрей.
– Цыпа, забыл тебе сказать – ты круто порешься, – сказал снаружи Огнемет. От его приторного голоса у приятелей волосы встали дыбом. – В одно не врублюсь, – продолжал Витряков по ту сторону броневого листа, – на х… ты Шрама зарезала? Когда он тебя драл, тебе, по-моему, нравилось. В чем проблема, Цыпа?
– Он, наверное, к той барышне о-обращается, которая мне ру-руки развязала, – догадался Армеец. – Наверное, она его крепко до-достала.
– Тебе что с того?
– Если этому па-парню нужна Цыпа, то пускай забирает. Бога ради.
– Так ее ж тут нет! – белки Андрея сверкнули во мраке.
– Но он-то этого не-не знает. По-поторгуемся, протянем время.
– Цыпа? – позвал Витряков.
– Пошел ты на х…! – крикнул Бандура. Армеец схватился за голову.
– Ого, – добродушно сказал Витряков. – Так сразу на х…? Что-то меня стали часто посылать, в последнее время. Второй раз – за два дня. Ни х… себе. Ты, видать, крутой парень. Или дурной. Побереги голосовые связки, фраер. Скоро понадобятся. Захлебнешься, б-дь на х… криками.
